— Моя жизнь не то место, куда бы я хотел вернуться. Я бы лучше все-таки отправился в ад. В конце концов, там теплее, чем на Аляске.
Мужчина подпер руками подбородок.
— Да, могу представить, что жить на улицах и быть вором-карманником не столь перспективно, — я не удивился тому, что он знает обо мне. Я имею ввиду, если он мог украсть мое тело, каким-то образом сделать меня призраком, а затем повесить мой труп в шкаф на вешалку, знание о том, что я был карманником, не впечатляло.
— Ад ненамного лучше. Тебе не будет холодно, но ты будешь хотеть есть, но не еду. Твою душу будут пожирать медленно и бесконечно, как и положено в аду. Ты начнешь иссыхать и уменьшаться, пока не опустеешь окончательно, ну а потом не останется ничего, кроме тянущегося времени и бесконечных криков вокруг и внутри тебя.
Что ж… Если то, что сказал мистер Бернс, правда, тогда и жизнь, и смерть — одинаково дерьмовые штуки.
— Что, если я скажу тебе, что твоя жизнь — если ты вернешься к ней — будет совершенно иной, чем раньше?
— Насколько?
— У тебя были бы деньги, дом, машина… Ты бы никогда не был голоден.
— Продолжайте, — сказал я, согреваясь при мыслях обо всем этом.
— У тебя появился бы шанс быть богатым, а также смог бы создать нового себя.
Я оглядел мою окутанную туманом форму. Меня испытывали, уверен, но что-то еще внутри меня препятствовало тому, чтобы согласиться.
— В чем подвох?
Всегда есть подвох.
— Когда ты обменяешь свою жизнь на новую и улучшенную, ты будешь работать на меня.
— И что я буду делать?
— Ты будешь Эскортом.
На улицах другим синонимом слова эскорт называли проституток.
— Не думаю, что мне подойдут платье и каблуки.
— А ты смешной, — сказал мистер Бернс, улыбаясь. — Эскорт не в этом смысле. В более интересном плане. Гораздо важном.
— И что именно я буду делать? — спросил я, смутившись еще больше, чем раньше.
Глаза мистера Бернса блеснули от волнения, он ухмыльнулся и его скулы стали еще более точеными.
— Смерть. Ты будешь сопровождать смерть.
Глава 4
Пайпер
«Помнить — значит хранить в памяти кого-то, кто заслуживает внимания или признания»
Я наблюдала рассвет и ощущала прилив жалости к себе, как вдруг кто-то позвонил в дверь. Я вздохнула. Почему люди приходят в те моменты, когда ты не хочешь видеть никого рядом? Я вытерла слезы с лица, зная, что ничего не смогу поделать с опухшими глазами, и пошла к двери.
— Кто там? — спросила я через дверь, обитую белой кожей.
— Доставка для Пайпер МакКолл, — ответил кто-то фальшивым низким голосом.
Я закатила глаза.
— Я ничего не заказывала.
— Открой эту чертову дверь, Пайпер! — прокричала Фрэнки уже своим настоящим голосом.
Я сняла цепочку, повернула защелку и отворила дверь. Фрэнки на мгновение застыла, разглядывая меня и возясь со свертком в руках до тех пор, пока не оглядела меня с кончиков пальцев ног и до макушки.
— Если бы я выглядела как ты сейчас, я бы не стала открывать дверь кому-либо.
— Уже почти шесть утра, Фрэнк. Что ты здесь делаешь?
— Ты думала, я бы не пришла после твоего звонка с новостями о том, что ты чуть не попала на тот свет?
— Я надеясь, что, возможно, ты подождешь и придешь в более подходящее время, — проворчала я, запирая дверь и следуя за ней в крошечную кухню.
— Магазин с пончиками уже открылся, — сказала она, открывая коробку с дюжиной пончиков. — А значит, сейчас вполне подходящее время!
Жареное тесто, сахар и глазурь — не самый здоровый способ начала нового дня.
— А где мой кофе? — сказала я с легкой улыбкой, потому что она упомянула пончики, как Ванна Уайт (Ванна Уайт — известная телеведущая игрового шоу «Колесо Фортуны», прим. переводчика).
Она протянула мне очень большую чашку.
— Вот твое скучное кофе. Со сливками, без сахара.
Я сделала глоток своего скучного кофе, пока она расстегивала красное пальто и снимала его, демонстрируя все достоинства своей фигуры. Фрэнки нравились ее формы, а ее любовь к сладкому помогала их поддерживать.
— Так… тебя почти размазало автобусом, да? — сказала она, роясь в шкафах в поисках салфеток и пары тарелок.
Мой желудок сжался при упоминании автобуса. Я поставила кофе на стол и села.
— Да, меня почти сбил автобус, но этого не случилось, потому что кое-кто оттолкнул меня, — я чувствовала, что опять начинаю плакать и сморгнула слезы, сделав глоток кофе.