К тому же я понял, что не знаю, как вести себя наедине с ней.
Да, мы и раньше оставались одни, но я не чувствовал такого уединения с ней, как сейчас. Раньше, за дверью от нас находились люди, мы были просто пассажирами в машине на дороге, где полно других водителей, людьми в закусочной, которые разговаривали с другими в пределах слышимости...
Но теперь, теперь мы были заперты в маленьком домике на курорте с отдыхающими парами и семьями. Никто к нам не войдет.
— Давай уйдем отсюда, — сказал я, чувствуя клаустрофобию.
Она рассмеялась.
— Мы только что приехали.
— Да, но это всего лишь скучная хижина. Пойдем, займемся чем-нибудь. — Я отряхнул руки и встал.
— Конечно, почему бы и нет? Для этого мы и здесь.
Как только за нами закрылась дверь нашего домика, я почувствовал себя легче; напряжение внутри немного спало.
— Ты в порядке? — спросила Пайпер, глядя на меня.
— Конечно. Мы же в отпуске. — Я улыбнулся ей, и она хихикнула.
— Пойдем в Музей льда, — сказала она, глядя на одну из брошюр в своей руке.
В нем рекламировали музей, полностью сделанный изо льда. Туда можно было прийти на экскурсию и выпить мартини в ледяном баре.
— Хорошо, но ты же понимаешь, что мы несовершеннолетние. Это значит, мы не сможем сидеть в баре. Я не могу допустить, чтобы ты напоила меня, а потом попыталась мной воспользоваться.
Она ударила меня по ребрам своей брошюрой.
— О, да ладно. Как будто такое возможно.
— Точно, — пробормотал я. — Я забыл, что ты все еще зациклена на мертвом парне.
Она ахнула и прищурилась.
— Не говори о нем так! Если бы не он, я была бы мертва.
Отлично. Теперь я разозлил ее. Молодец, Декс. С моим везением, она уйдет и больше никогда не захочет со мной разговаривать. Это только усложнит ситуацию.
Я покачал головой, даже не понимая, откуда взялось это замечание. Казалось, я внезапно почувствовал укол ревности. Я почувствовал необходимость соревноваться.
С самим собой.
Ну что за идиот.
— Слушай, прости. С моей стороны было неправильно казать это. — Я извинился, пытаясь вложить в свои слова весь смысл, который имел ввиду.
Она не смотрела на меня. Пайпер смотрела куда угодно, только не на меня.
— Пайпер? — позвал я. — Мне правда очень жаль.
Она вздохнула.
— Да, знаю. — Она развела руками. — Слушай, я не зациклена на нем, ясно?
— Да, хорошо. — Я согласился, несмотря на то что считал иначе. Я видел это в ее глазах каждый раз, когда она упоминала о нем. И иногда, когда в ее взгляде появлялось такое отстраненное выражение, я знал, что она думает о нем — обо мне — и задается вопросом, что было бы, если бы они встретились в другом месте и в другое время.
Я и сам иногда задавался этим вопросом.
Я прочистил горло и протянул руку.
— Ну, что, в Музей льда?
Она взяла меня под руку, положив пальцы в перчатках на моё предплечье.
— Пойдем.
Мы не сказали друг другу ни слова, пока в поле зрения не показался музей.
— Ха, — сказал я, — он действительно полностью сделан изо льда.
— Здесь так красиво, — сказала она, когда мы вошли внутрь, где было так же холодно, как и снаружи.
Место было довольно впечатляющим, и повсюду множество ледяных скульптур в натуральную величину, таких как наездники на лошадях и шахматный набор в виде животных. Там также была двухэтажная смотровая башня и винтовая лестница, полностью сделанные из кристально чистого льда.
— Мне нравится подсветка, — сказала Пайпер, пока мы проходили через несколько комнат. Это было похоже на световое шоу: все огни были неоновых цветов — зеленые, голубые и розовые. Некоторые из них периодически менялись, а другие оставались неизменными. Некоторые из них, казалось, освещали лед изнутри, и я поразился тому, что они нашли лампы, которые не выделяют достаточно тепла, чтобы расплавить скульптуры.
Здесь было четыре спальни — все изо льда, и, конечно, бар с резными барными стульями и бокалами для мартини изо льда.
— Декс, смотри! — воскликнула Пайпер, потянув меня к резной вазе, полной ледяных цветов. — Этот цветок похож на ту маргаритку, которую ты мне подарил.
Внутри вазы горел желтый свет, придавая всем цветам веселый оттенок.