Она расхохоталась, нарушив ночную тишину. Так же резко она замолчала, но продолжала слегка хихикать.
— Это из-за очков. Мужчины в очках сексуальны.
— Тебе не нравятся очки? — спросил я, улыбаясь.
— Нет! — Она вздохнула. — Я сказала правду.
Не думая, я потянулся к ней. Заметив на руке толстую перчатку, я зубами стянул ее, а затем снова потянулся к Пайпер, чтобы провести пальцами по ее щеке.
— У тебя теплые пальцы, — сказала она со вздохом.
Я стал немного смелее и обхватил ладонью ее челюсть. Ее глаза закрылись, но она не отстранилась, и я оставил свою руку на ее коже.
Через несколько мгновений она прошептала в темноте:
— Иногда мне кажется, что в тебе уживаются два разных человека.
Я замер.
— Что ты имеешь в виду?
Она на мгновение замолчала, и я почувствовал, как она покачала головой под моей рукой.
— Неважно.
— Скажи мне, — сказал я, не обращая внимания на то, как учащенно бьется мое сердце.
— Я не могу этого объяснить. Иногда, когда рядом с тобой, я будто нахожусь с двумя разными людьми.
— И все же, те два человека, которых ты чувствуешь во мне, не могут сравниться с тем, которого ты потеряла.
Ее глаза открылись, и она посмотрела на меня. Если она и была шокирована, то никак этого не показала.
— Ты чувствуешь, что соревнуешься за меня?
— Иногда, — признался я, поворачиваясь на бок, чтобы оказаться лицом к ней. Во многих отношениях, о которых она и не подозревала. Я боролся со своим старым телом, с парнем, которого она считала героем. Я боролся с этим новым телом, которое пыталось заставить меня выполнить работу… а ещё была другая сторона меня… та сторона, которая совсем не хотела причинять ей боль.
Это была та сторона, которую я больше всего старался скрыть. Я не мог понять эту часть себя. Серьезно, почему меня вообще волнует выживет эта девушка или умрет?
Я убрал руку с её щеки, и холодный воздух тут же унёс тепло, оставшееся на моей ладони.
— Я никогда не хотела, чтобы ты так себя чувствовал, — сказала она, все еще глядя на меня. — Я вообще никогда не собиралась с тобой сближаться. Я просто... — Ее голос сорвался.
— Просто что? — спросил я.
— Я просто не могла понять тебя. Ты единственный человек в моей жизни, которого я никогда не могла понять.
— У тебя есть номера всех остальных, да? — сказал я, пытаясь разрядить обстановку и не обращая внимания на то, как свело мой желудок.
— И их адреса тоже, — подхватила она.
— И как тебе это удается? — спросил я, гадая, не связано ли это с той способностью, которой хотел обладать Чарминг.
Она сделала паузу, а потом ответила:
— Это не так уж сложно, если ты действительно внимателен.
— Не думаю, что дело в этом, — надавил я. — В чем твой секрет?
— Секрет? — спросила она, и я почувствовал, как Пайпер слегка отступила.
— Да. — Я ухмыльнулся, пытаясь вернуть ее к разговору. — Твой секрет в том, что ты читаешь людей. — Прежде чем она ответила, я быстро добавил: — Или можешь просто рассказать мне любой другой из своих секретов.
Она облегченно рассмеялась.
— Кто сказал, что у меня есть секреты?
— У всех они есть.
— И у тебя?
— Может быть. Скорее всего.
— Я расскажу тебе свои, если ты расскажешь о своих, — легкомысленно пропела она.
— Я люблю спать голым, — соврал я.
Она рассмеялась.
— Сегодня тебе придется нарушить эту традицию.
— Да ладно. Я буду спать на диване, тебе не придется это видеть.
— Ошибаешься, — сказала она, отворачиваясь, чтобы снова посмотреть на небо.
Я пошутил только потому, что почувствовал, что она подобралась слишком близко, потому что часть меня хотела рассказать ей свои секреты, но я знал, что не могу. Я не хотел упускать момент.
— Эй, — сказал я, протягивая ей руку. Она взяла ее в свою и переплела наши пальцы. Ее рука в перчатке прижалась к моей голой.
— Смотри, — тихо сказала она. — Оно исчезает.
Я посмотрел в небо на исчезающее северное сияние. Мы оба перевернулись на спину и снова уставились в бескрайнее небо. Только на этот раз наши тела были ближе; на этот раз мы прижимались друг к другу, и наши руки были переплетены. Мы наблюдали за полосами цвета до тех пор, пока они не превратились в воспоминания, а затем полностью не исчезли.
Что-то внутри меня почувствовало себя одиноко, наблюдая за их исчезновением... словно исчезающие огни символизировали потерю чего-то большего. Чего-то важного.
Мы лежали там ещё долго после того, как небо почернело и стали видны звёзды. В конце концов мы встали, наши руки больше не соприкасались. И когда уходили, я понял, что потерял.