Он взвыл от боли, но не отпустил ее. Вместо этого он направил на нее свой пистолет.
— Подождите! — воскликнула я. — Пожалуйста, не трогайте ее.
Он взглянул на меня, и я подумала, как жаль, что такая красивая внешность досталась чудовищу.
— Разве вы пришли сюда не за мной?
— Да. Да, именно за тобой. Похоже, я отвлекся на эту крикливую девчонку.
Фрэнки снова наступила ему на ногу, и на этот раз он отпустил ее.
— Ауч! — вскрикнул он.
Она бросилась на него, пытаясь выбить пистолет из его рук, но он оттолкнул её и направил дуло прямо ей в грудь.
Внезапно я поняла, почему свитер, который был на ней, показался мне знакомым. Это был тот самый, который был на ней в моем видении. В видении, где она умерла.
— Нет! — закричала я и бросилась на Фрэнки, оттолкнув ее с дороги, когда выстрел попал в окно и разбил стекло вдребезги.
Прежде чем мы с Фрэнки успели вскочить, мужчина рывком поставил меня на ноги и потащил к двери.
— Посмотри, что ты заставила меня сделать. Теперь мне придется убить тебя в другом месте. Кто-то наверняка уже вызвал полицию.
Убить меня?
Я уперлась ногами в пол, пытаясь замедлить его, но это было бесполезно. Он поднял меня на ноги и крепко прижал к себе, словно я была его щитом. Затем он поднес пистолет к моему виску и посмотрел на Фрэнки, которая была готова броситься на него, как бык.
— Подойдешь ближе, и я тут же убью её, к черту копов.
Фрэнки переводила взгляд с меня на пистолет, её глаза наполнились слезами.
— Все в порядке, Фрэнки. Со мной все будет хорошо.
По выражению ее лица я поняла, что она мне не поверила.
И когда мужчина с пистолетом вытащил меня за дверь, я тоже себе не поверила.
Глава 45
Декс
«Пустота — ощущение или состояние пустоты, одиночества или потери».
Я не мог сказать, что здесь не было цвета, потому что все было черным, а черный — это наличие всех цветов. И все же, для цвета, который должен быть таким насыщенным, он был невыносимо пустым. Казалось, что здесь слишком много цветов, и все они заглушают друг друга, пока не остается ничего... ничего, кроме темноты.
Я чувствовал себя Алисой в стране Чудес, которая провалилась в кроличью нору и продолжает падать. У этого места не было ни начала ни конца. Я просто бесконечно падал.
Я не знал, где верх, а где низ. Вероятно, здесь не было направления, потому что я никуда не шел. Я знал, что не один, но никого не видел, хотя мог слышать. Из темноты доносились мучительные вопли, искаженные стоны, которые обрушивались на меня. Меня закрутило, вращая во все стороны. Казалось, меня разрывает на части, но все же я оставался целым.
Непрекращающемуся шуму не было конца. Я пытался крикнуть им, чтобы они заткнулись, но у меня не было голоса. И рта. Никто меня не увидел бы, и никто не услышал бы, но я буду здесь.
Навсегда в вечном падении.
Я пытался что-нибудь вспомнить или подумать, чтобы не сойти с ума. Что-то, за что можно было бы ухватиться. Что-то, что можно представить.
Но все это было мне не доступно. У меня не было воспоминаний. Не было мыслей. Все, что у меня было, — это крики, отголоски мучений и постоянное ощущение пустоты.
Я начал завидовать тем, кто кричал в темноте. Потому что, по крайней мере, у них было что-то. У них был способ выразить свою боль. Они тоже знали, что у них что-то отняли. Они оплакивали то, чего не могли вспомнить. Они оплакивали пустоту, которая охватывала нас.
У меня не было даже этого.
Все, что у меня было, — это дразнящее, мимолетное осознание того, что я все потерял и ничего не приобрел.
На секунду я задумался, когда же это закончится.
Но потом понял, что конца этому нет.
Я проснулся с судорожным вдохом, вроде того, который вырывается, когда отрывает тебя от того, на чем ты лежишь. Для меня это был пол на кухне. Я поднялся, опираясь ладонями о холодную плитку, и сделал ещё один глубокий вдох.
Чувства и ощущения нахлынули на меня. Это было почти невыносимо. Не знаю сколько времени я просидел в таком положении, пытаясь разобраться во всем. Пытаясь разложить все по полочкам.
Когда я попытался подумать о том, что произошло, все, что я получил, — это пустую черноту, которая, казалось, распахнулась внутри моей груди и пыталась затянуть внутрь. Я вскочил на ноги, пытаясь убежать от того, что хотело завладеть мной.
— А, ты вернулся, — раздался голос из гостиной.
Я развернулся и подошел к дивану, где на спине лежал Джи Ар, сложив руки на животе и закрыв глаза. Он был таким костлявым, что походил на труп.