Я держался за Пайпер, пока мог, и целовал её со всей страстью, которой ей должно было хватить на всю оставшуюся жизнь. Она целовала меня в ответ так же страстно, сжимая моё лицо, словно знала, что через несколько секунд его не станет, и к нашему отчаянию примешивался вкус её слёз.
Когда в моем теле почти ничего не осталось, я был вынужден отстраниться. Я в последний раз посмотрел ей в глаза, отгородившись от фиолетового тумана, отделявшего нас от остальной комнаты, и прошептал два слова:
— Будь счастлива.
Она зажмурилась, по щекам потекло еще больше слез, и быстро закачала головой.
А потом я превратился в призрак. У меня больше не было тела, и фиолетовый туман, из которого состояла моя сущность, уносился прочь — туда, куда бы Джи-Ар еще не забирал меня.
Я удерживал ее взгляд так долго, как только мог, и мои последние слова, казалось, растворились между нами, как будто тоже превратились в туман.
Будь счастлива.
А потом наступила кромешная пустота.
Глава 58
Пайпер
«Горе — острое душевное страдание или тревога из-за несчастья или потери; острая печаль; мучительное сожаление»
Я уставилась на тело, лежащее у моих ног. Оно было не более чем грудой кожи и костей. То, что когда-то было живым, теперь безжизненное. То, что раньше было таким полным, теперь стало пустым.
Я смахнула слезы, которые не переставали литься, и посмотрела на человека, который всё это сотворил.
— Что ты с ним сделал?
Мужчина посмотрел на меня с довольным выражением на лице.
— Только заставил его выполнить свою часть сделки. Он не сделал того, на что согласился, и поплатился за это. Своей жизнью.
— Ты больной ублюдок! — закричала я.
— Нет. Я деловой человек. — Он взглянул на дверь, где собирались охранники, а затем шагнул ко мне.
Я отступила на шаг, когда дверь открылась и Фрэнки протиснулась мимо охраны, не обращая на них внимания.
— Оставь её в покое! — крикнула она Мрачному Жнецу.
— Фрэнки, не трогай его, — предупредила я, видение о ее смерти, было все еще свежо в моей памяти. Я не могла потерять и её тоже.
Старик улыбнулся.
— Впервые за всё время мои требования на человеческую жизнь были порушены. Декс, возможно, не смог спасти себя, но он спас тебя.
Он наклонился и поднял тело, словно это была кукла, а затем дверь, через которую мы вошли, открылась, и он, не оглядываясь, шагнул в неё.
Как только дверь Жнеца закрылась, открылась дверь в палату, и в нее вошли охранники. Мне оставалось только стоять на месте. Я стояла в комнате, полной людей, и чувствовала себя совершенно потерянной и одинокой. Декс исчез. Он пожертвовал своей жизнью ради меня… снова.
Я почувствовала чью-то руку на своём плече и, моргнув, подняла глаза. Это была Фрэнки. Каким-то образом ей удалось расчистить комнату от людей, и теперь были только мы вдвоем.
— Кажется, я сказала тебе не приходить, — сказала я тихим голосом.
— Вообще-то, ты не говорила именно этого. Кроме того, я подумала, что могу понадобиться тебе. И была права.
Я положила голову ей на плечо. Она была права. Я действительно нуждалась в ней.
— Тебе придется многое объяснить, — сказала она.
— Даже не знаю, с чего начать, — прошептала я, уставившись на то место, где только что было тело Декса.
— С самого начала, но не раньше, чем ты будешь готова.
Она подтолкнула меня к двери, и я на мгновение запаниковала. Я не была готова уходить. Я уперлась ногами в пол и повернулась туда, где только что был Декс.
Но его там не было.
Я больше никогда его не увижу.
Пребывание в этой комнате не сделает меня ближе к нему. Это не вернёт его. По щекам потекли слёзы, и я оглянулась на Фрэнки.
— Я готова, — прошептала я.
Мы вышли из комнаты, проходя мимо любопытных глаз и, доносившихся до нас, перешептываний, но я едва обращала на них внимания. Я была слишком занята, думая, как попрощаться с мужчиной, который каким-то невероятным образом покорил моё сердце.
Глава 59
Декс
«Рай — обитель Бога, ангелов и праведников после смерти; место или состояние существования блаженных после земной жизни»
На этот раз умирать было не больно. Я не лежал на промерзшем асфальте, моё тело не было раздавлено, и я не боролся за каждый вдох. Мне не было больно терять своё тело — оно всё равно никогда не было по— настоящему моим. Я почти с облегчением выбрался оттуда, избавившись от необходимости жить в месте, которому я, на самом деле, не принадлежал.