Подхожу ближе, и в нос тут же заползают посторонние запахи, что она принесла с собой из леса, но уже порядком потухшие после купания. Снова ловлю себя на беспричинной досаде. Не стоит ей появляться на тракте. По крайней мере, без меня или других причастных. Хотя девушка и её покровитель считают, что она вполне готова к поджидающим в дороге и в городе опасностям, это едва ли так. Тренироваться в крепости совсем не то же самое, что встретиться со злом лицом к лицу.
Она складывает руки на груди, но всё же не позволяет себе нарушить устав и здоровается со старшим по сану:
— Причастный Бисе. — В голосе нет ни тепла, ни учтивости — лишь слегка прикрытое раздражение. Спорю, она не надеялась меня увидеть и вряд ли желала, чтобы я застал её в столь порочащих обстоятельствах.
— Ситес Ольха, не думал, что вы способны пренебречь уставом, к которому, я знаю, вы питаете особую страсть.
Она не смущается, дерзко смотрит на меня, что побуждает меня продолжить:
— Вам же не нужно напоминать, каково наказание за связь, нарушающую таинство спальни?
Провожу пальцем вдоль столешницы, собирая пыль, доходя до её бедра, обтянутого шероховатой кожей штанов, и совсем невесомо его касаясь. Кладовка явно не располагает к приятному времяпрепровождению, хотя присутствие Рионы, кажется, способно скрасить даже ночь в гробу с неупокоенным.
— Семь ударов плетью, — цедит Риона.
Все в этой комнате понимают, что девчонке ничего не будет. Однако Картиусу может достаться за двоих.
— Разве не жестоко? — спрашиваю я. — Выманивать причастного ароматом, чтобы тот рискнул быть наказанным?
Я лгу умышленно. Запах возбуждения у неё не от ночного сновидения — здесь постарался Картиус, а значит, никого она не выманивала. С разочарованием подмечаю, что аромат постепенно слабеет, пока я песочу её, точно младших призванных.
— Дистом, — лениво вмешивается Картиус, по обыкновению, растягивая первый слог моего имени. Вероятно, ему тоже не нравится, что я обнуляю все его труды. — Как всегда, на страже устава, — поддевает он. — Вы стоите друг друга.
Я и Риона одновременно посылаем ему хмурый взгляд.
— Если причастный Бисе и причастный Тирте не возражают, я отправлюсь в покои, — произносит Риона, отряхивая ладони от пыли.
Глаза Картиуса сверкнули, словно она пригласила его с собой. Но я-то вижу, что с моей помощью шанс его упущен.
Риона поднимается и направляется было к двери, но Картиус преграждает путь. В этот момент ни страх, ни возбуждение не тревожат воздух — она устала для таких сильных эмоций.
— Ри-и, — тянет Картиус, пока рука его как бы невзначай ползёт по её талии, — после долгой дороги ничто не расслабляет лучше, чем объятья Причастных.
Приятно, что он не забыл и про меня. Хотя выбора-то у него нет, раз я уже здесь. Один только разговор о том, что может случится, натягивает штаны в области паха. Картиус без зазрения совести подталкивает пойти на очередное нарушение устава, а именно соитие троих. Однако мне плевать. Я жажду Риону до сводящих зубы судорог. Если придётся терпеть рядом Картиуса — это небольшая плата за возможность ощутить её тело изнутри и снаружи. Каждый раз я собираюсь наконец найти в себе гордость и отказаться. Вдруг лучше никак, чем делить её с половиной крепости? В последний раз я продержался четыре месяца, но всё же сорвался.
Тем обиднее, что наедине с ней я оставался всего раз. Ситес Ольху без одежд удаётся увидеть, лишь поступившись местом с таким же причастным, или, и того хуже, с кем-то саном пониже и даже из моих учеников. Последнее особенно унизительно — то, что она согласна спать с мальчишками, только-только наловчившимися не кончать за три секунды, но от меня воротит нос.
Всполох воспоминаний отдаётся жгучей ревностью и горечью, колет остриём в зад, заставляя быстро приблизится к виновнице страданий. Я люблю поговорить с ней, но сейчас чертовски хочу наказать её за то, что она неосознанно со мной вытворяет. Я подхожу вплотную, наконец замечая в её аромате слабый испуг. Она не решается обернуться — и правильно. Я беру её под подбородок, запрокидывая её голову, и впиваюсь в рот. Задыхаюсь от нахлынувших чувств, остервенело втягивая её обветренные губы. К моему удивлению, она не пытается выпутаться, хотя я бы точно отпустил, пожелай она уйти. Необыкновенный запах её возбуждения, смешанный с едва заметным ароматом вязкой смазки, просачивается в сознание, и я чуть не кусаю её за язык — так хочется завладеть ей всей, до кончиков пальцев на ногах. И её взаимность хуже клинка между рёбер, потому что знаю, что с рассветом всё рассеется.