Жадно веду ладонью от её шеи и до обтянутого тугой курткой живота. Она так соблазнительно пахнет, что охота исследовать каждый уголок её тела. Я спускаюсь рукой ниже, нащупывая шнуровку штанов, но с моими дрожащими от нетерпения пальцами я едва ли смогу с ней совладать, поэтому следую ещё дальше и останавливаюсь между её ног. Я начинаю массировать её через плотную ткань, не разрывая поцелуя, и через пару минут с наслаждением понимаю, что аромат усилился. От позы, в которой я застыл, ломит спину, но я бы провёл в ней часы, только бы Риона не прекращала тихонько поскуливать от желания, как сейчас. Однако есть занятие и более интересное.
Быстро разворачиваю её к себе и встаю перед ней на колени, обхватив её бёдра. В её взгляде промелькивает нечто, что всегда сбивает меня с толку в момент близости. Некое глубинное чувство, настолько мимолётное, что я не успеваю его почуять и распознать. Больше всего оно напоминает тревогу, но ведь ей абсолютно не о чем беспокоиться, разве что о том, чтобы нас не застукали главноапостольные, а я сомневаюсь, что ей есть дело до того, как накажут меня или Картиуса.
Мне всё же приходится побороться с ленточками на её штанах. Я спускаю их до колен и как только взору предстаёт её беззащитная кожа, прикрытая лишь волосками, я порывисто накрываю её ртом. В первые секунды, когда на языке расцветает любимый кисловатый вкус, веду себя как изголодавшее животное, нежели человек, даром что мутант. Однако быстро беру себя в руки. Её сильное возбуждение позволяет мне быть менее аккуратным в движениях, и я чуть ли не зубами вожу по её скользким губам. Слышу первый искренний стон, что отдаётся в теле ответной волной вожделения, я тянусь к Рионе душой, а член пульсирует в нетерпении её заполнить.
Я хочу прильнуть к ней ещё ближе, насколько это только возможно, поэтому, торопясь, спускаю её штаны до щиколоток, выпутываю из них одну её ногу и закидываю себе на плечо. Картиус помогает Рионе устоять, поддерживая за локти.
— За пару недель разлуки, я и забыл, каково это, — с жаром шепчет Картиус Рионе на ухо.
Она откидывает на Картиуса голову, а он приникает к её шее, также как я минуту назад, ловя любую крупицу её пьянящего запаха. Слежу, как ладонь его ползёт по животу Рионы, снимает петли на её куртке и пробирается под рубашку. Он ласкает ей грудь, которую я до одури хочу увидеть воочию.
— Чувствуешь, Ри? Без тебя так трудно, — сетует Картиус, качнув бёдрами. — Больше не сбегай от нас. — Мне не ясно, говорит он о сегодняшней ночи или о походе Рионы в город.
Пока мерзкая ревность вновь не пустила корни в разуме, я спешу вцепиться в ягодицы Рионы крепче и прижаться к ней лицом. Здесь так тепло и влажно, что сердце заходится в буйном восторге. Риона вздыхает от удовольствия. Обожаю такие моменты — когда уверен, что она хочет меня не меньше, чем я её.
Следующий её стон выходит приглушённым — Картиус спохватился и зажал ей рот ладонью. Меня это злит — хочу ловить каждый её звук, но признаю, что это необходимо. Патрулирующие коридоры главноапостольные, в отличие от причастных и всех, кто ниже саном, лишены людских слабостей и давно позабыли, как сильно искушение перед женским телом. То моё будущее, и от мыслей о нём неприятно сосёт под ложечкой. Первейшая цель любого причастного — показать себя самоотверженным борцом с нечистью и еретичеством, чтобы после долгих лет преданного служения облачиться в одежды главноапостольного и нести Учение другим. Даже умысла допускать, что этот путь неверный, и тем более страшиться своей участи, греховно.
Риона запускает пальцы мне в волосы, и я тут же возвращаюсь в реальность. Чувствую, что она подобралась к грани, и не отпускаю. Провожу языком настойчивее, не давай ей улизнуть, и тут она содрогается, притягивая мою голову к себе и чуть ли не вырывая пряди. Мне не до боли, пока по подбородку и шее стекают её соки. Картиус вновь недовольно шипит и припадает к губам Рионы, чтобы заглушить её громкий мычащий стон. Стараюсь не замечать друга и усердно топчу в себе даже крошечные ростки гнева, напоминая себе в сотый раз, что такова цена за Риону.
Теперь, когда я уверен, что она достаточно раскрылась и намокла, я поднимаюсь. Она дышит глубоко и шумно. У меня есть время расстегнуть и снять свою куртку. Расшнуровываю собственные штаны и стягиваю льняную рубашку, бросая вынужденные взгляды на Картиуса, что помогает утомлённой ласками Рионе раздеться.
Вид её обнажённого тела с новой силой пробуждает клокочущее желание. Я пячусь к столу, увлекая её за собой, опираюсь на него задницей сам, чтобы не валять её в грязи, помогаю взобраться ко мне на бёдра. Члена, зажатого между нашими животами, приятно касаются её смазанные собственным секретом и моей слюной складки кожи. Секунду я изучаю выражение её лица, в котором вновь чудится та странная псевдотревога, но я не даю ей развиться, приподнимаю девушку и насаживаю на ствол. От внезапного прилива удовольствия в глазах темнеет, я хватаю ртом воздух и так хочу разделить этот восторг с ней, что тянусь за поцелуем. Она ловко уворачивается и вместо этого припадает к моей шее. Её пальцы осторожно бегут вдоль моего шрама, оставленного зазубренными трупными ногтями неупокоенного и длинными полосами пересекающего грудную мышцу.