Я начинаю двигаться. Сперва неспешно, чтобы она привыкла к новой позе и расслабилась, но быстро набираю темп. Наши тела соприкасаются, издавая громкие хлопки, и я боюсь, что от нас исходит слишком уж много шума, но урезонить себя сил уже не хватает. Зрелище погружающегося в Риону члена сносит крышу лучше любой спиртовой настойки. Размашистые толчки вырывают из её горла глубокие стоны. Это именно то, ради чего всё и затевалось.
Её стенки невыносимо приятно смыкаются на головке, и я призываю всю волю, чтобы не кончить раньше времени. Риона опускается ниже, распластываясь грудью на куртке, оставляя мне лишь задницу, в которую я усердно вдалбливаю член. Картиус опускается на корточки, и нежно поглаживает Риону по спине и волосам, внимательно наблюдая за тем, как она пытается скрыть, что ей ужасно хорошо просто оттого, что она может молчать и ничего не делать, пока её как следует трахнут. Я знаю, что ей это нужно, даже когда она превращается в испепеляющую взглядом драконицу. Особенно когда она в неё превращается. Я привстаю, теперь проникая сверху и каждым толчком словно выбивая из её головы остатки дурных мыслей.
— Зачем ты споришь? — вторя моим размышлениям, мягко произносит Картиус.
Он дотрагивается большим пальцем до её губ. Рот её приоткрыт, и из него плавным ручейком льётся ласкающий слух звук. Она скоро.
— Разве мы не знаем, как тебе лучше, козочка? Или ты упрямая овечка? — Картиус щипает её за лопатку — Риона мило несогласно урчит.
Хотя я ненавижу его присутствие, он прав. Запрет покидать владения Фиорисава пошёл бы ей только на пользу — как и занятие любовью без пропусков. “Умная, но такая глупая,” — укоряю я её про себя. Когда мои прикосновения не приносили ей удовольствия? Но она всё продолжает упрямиться.
Ещё раз и ещё насаживаю её на себя, крепко держа за талию. Её нежные уязвимые стоны отдаются в моём теле чудовищно приятными импульсами. Вот так, теперь я вижу, что она исправляется. Я не единственный, кто в ней сегодня побывает, и не хочу, чтобы на утро у неё саднило между ног, — даже если это было бы полезным уроком её непокорству, — поэтому я должен довести её, но не переутомить. А это чертовски тяжело, когда она так закусывает губу и бросает на меня через плечо короткие взгляды, думая, что я не замечаю. Как пару минут назад мне могло казаться, что ей нужно найти обычного мужа? Эти задохлые пьянчуги не представляют даже, по каким местам водить языком, чтобы заставить её извиваться, не говоря уже о том, чтобы нормально трахнуть.
Давлю Рионе на поясницу, чтобы она сильнее прогнулась и почувствовала меня ярче. Я хочу вложить ей прямо в голову, что я всегда рядом и всё, что я делаю, — ради неё. Вдруг она вскрикивает, всё тело её каменеет на несколько секунд, и Риона протяжно сладко гудит, а я с радостью понимаю, что работа моя выполнена с отличием. Она так неистово сжимается вокруг меня, что я успеваю сделать всего несколько движений, прежде чем меня накрывает волной непередаваемого наслаждения. Живот сводит судорогой, я падаю на руки, возвышаясь над Рионой, плавно толкаюсь в неё, пока не выйдет всё до последней капли.
Мышцы Рионы постепенно расслабляются, она обессиленно постанывает, прижимаясь щекой к ткани. Я выхожу, только когда член совсем обмяк, а скачущее дыхание выровнялось. Жаль, нельзя провести в ней ещё пару часов. Поднимаюсь на ноги, а Риона садится, подтягивая к себе лодыжки и прикрывая грудь рукой. На неё вновь нападает смущение, и она прячется за маской праведной ситес.
Я натягиваю штаны, одежда липнет к разгорячённому, вспотевшему телу. Потому что всё это неправильно. Не должен я одеваться, уступая место для случки очередному кобелю. После того, как она кончает, а я изливаюсь в неё пустым семенем, на меня привычно наваливается приятная тяжёлая усталость, хочется прижать Риону к себе и шептать ерунду на ухо до тех пор, пока не уснём.
В горле застревает ком, я спешу отвернуться, чтобы скрыть смятение и гнев, когда Картиус берёт в ладони лицо Рионы. К моему невезению, Картиус тоже не из тех, кто полезет на женщину только ради пятиминутного соития. Этот бес любит почесать языком. Если я сбегу, ему станет очевидно, что в такой момент меня тяготит его компания. Может, он и не разболтает, но сам в отношении ко мне изменится бесповоротно.
Завидую способности Картиуса находить нужные слова — я же забываю даже, как произносить имя Рионы, когда она в моих руках. Оно и к лучшему — иначе точно сказал бы то, чего ей знать не стоит.
— Ты была плохой девочкой, — с игривой укоризной произносит Картиус. — Отправляться на тракт за десятки вёрст с охраной из трёх мальчишек…