Красная?
Цвет потряс Эрика, и он подошел к ней, говоря:
— Погоди, нет, опять что-то не так…
И тут Шайлин сказала:
— О Господи! Я вижу!
Эрик беспомощно остановился перед ней, не зная, что делать.
Шайлин осторожно встала. На ногах она стояла немного нетвердо, озираясь по сторонам и широко улыбаясь:
— Я правда вижу! О Боже! Это невероятно!
— Это неправильно! Я снова все испортил!
— Да мне плевать, что ты там испортил или нет — спасибо тебе! Я вижу! — закричала Шайлин и крепко обняла его, смеясь и плача одновременно.
Эрик робко похлопал ее по спине. От нее пахло чем-то сладким: клубникой или персиками, или еще какими-то фруктами. На ощупь она казалась очень мягкой.
— О, боже! Прости! — Шайлин внезапно выпустила его из объятий и отшатнулась. Ее щеки порозовели, и она вытерла слезы. А затем ее огромные темные глаза округлились, словно она увидела что-то за спиной Эрика, и он резко развернулся, готовый вышибить из кого-то дух.
— О, нет. Извини!
Девушка на секунду коснулась его и медленно прошла мимо.
Эрик развернулся и увидел, что она во все глаза уставилась на огромный старый дуб.
— Он прекрасен!
С каждым шагом все увереннее она подошла к дереву, коснулась рукой коры и глядя вверх, на ветки, произнесла:
— Я видела образы. То, что я запомнила еще до того, как потеряла зрение, но в жизни все намного, намного лучше. — Она вновь вытерла глаза и вновь перевела сияющий взгляд на Эрика, отчего ее зрачки изумленно расширились: — Ты потрясающий!
Несмотря на странность всего происходящего, Эрик не смог сдержаться, чтобы не улыбнуться в ответ сногсшибательной улыбкой кинозвезды:
— Когда меня назначили Ищейкой, я собирался в Голливуд.
— Нет, я восхищаюсь не твоей красотой, хотя это и так. Наверное, — быстро сказала Шайлин, все еще разглядывая его.
Эрик подумал, что она, должно быть, еще в шоке.
— Я хочу сказать, что вижу тебя.
— Да, и?
«Богиня, Шайлин Руэйд, Меченая или неМеченая, просто ненормальная».
— Я лишилась зрения в детстве, прямо перед пятым днем рождения, но я не помню, чтобы тогда видела людей насквозь. А если бы это было в порядке вещей, то я узнала бы об этом из интернета.
— Ты можешь пользоваться интернетом? Ты же слепая!
— Да ладно? Ты, правда, не знаешь? Типа ты не в курсе всяких программ для инвалидов?
— Откуда? Я же не инвалид, — отозвался Эрик.
— Опять? То, что внутри тебя, говорит обратное.
— Шайлин, о чем, черт возьми, ты говоришь?
«Она тронулась умом?»
Неужели то, что он испортил Посвящение, превратило ее не просто в красную недолетку, а в безумную красную недолетку? Дерьмо! Он по уши в дерьме!
— Откуда ты знаешь, как меня зовут?
— Все Ищейки знают имя недолетки, которую должны Пометить.
Шайлин коснулась своего лба.
— Ух ты! Точно! Я стану вампиром!
— Если переживешь Превращение. Но я как-то не уверен в том, что происходит. У тебя красная Метка.
— Красная? Я думала, что у недолеток синие Метки, которые потом превращаются в синие татуировки. Как у тебя. — Она указала на татуировку в виде маски, обрамляющую его глаза Кларка Кента.
— Да, твоя татуировка тоже должны была быть синей. Но она красная. Может, вернемся к тому, что ты там говорила, будто видишь меня?
— Ах, да! Это чудесно! Я вижу тебя и все цвета, которые тебя окружают. То, что внутри тебя, вроде как светится вокруг твоего тела. — Она покачала головой, словно удивляясь, и еще пристальнее уставилась на него. Затем моргнула, нахмурилась и снова захлопала ресницами. — Хм… Интересненько!
— Цвета? В этом нет смысла. — Эрик понял, что она сжала губы, словно не желая продолжать, и от этого он почему-то разозлился, и спросил: — И какие же цвета меня окружают?
— Темно-зеленый, смешанный с каким-то бледным тоном. Похож на мягкий разваренный горошек, который в некоторых закусочных пытаются впарить, когда заказываешь рыбу с картошкой, но это неважно.
Эрик покачал головой:
— Бред какой-то. С чего бы меня окружал цвет разваренного горошка?
— О, это легко объяснить. Когда я сосредотачиваюсь на нем, я вижу, что он означает. — Она закрыла рот и пожала плечами. — Плюс иногда появляются яркие искорки, но я не могу сказать, какого они цвета и что означают. Звучит безумно, да?
— И что же говорят обо мне темно-зеленый и бледный цвет?
— А как ты думаешь?
— Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос?
— Эй, ты сам только что ответил вопросом на мой вопрос! — воскликнула Шайлин.