Поцелуй длился достаточно долго, чтобы Ленобия успела прочувствовать вкус Тревиса и признать, что отчаянно скучает по нему.
Но затем разум вернулся к ней.
Она лишь слегка отстранилась, и он выпустил ее из уютного кольца рук.
Ленобия чувствовала, что ее голова непроизвольно покачивается, а сердце бешено стучит.
— Нет, — сказала она, пытаясь восстановить ровное дыхание, — этого не может быть. Я так не могу.
Красивые глаза Тревиса затуманились.
— Ленобия, девочка. Давай поговорим. Есть между нами что-то, от чего нельзя отмахнуться. Как будто мы…
— Нет! — Ленобия призвала жесткое самообладание, которое практиковала веками, чтобы скрывать желание, тоску и страх под маской гнева и холодности. — Даже не думай. Людей всегда тянуло к нам. Ты почувствовал то же самое, что и любой мужчина, которого я бы удостоила поцелуя. — Она заставила себя рассмеяться, на этот раз совершенно безрадостно. — Вот поэтому у меня нет привычки целовать человеческих мужчин. Больше такого не повторится!
Не глядя на Тревиса и Бонни, Ленобия пошла прочь. Она повернулась к ним спиной, чтобы они не заметили, как она прикрыла рот рукой, чтобы с губ не сорвался всхлип.
Она открыла боковую дверь в конюшни так резко, что та врезалась в каменную стену здания. Но Ленобия не стала останавливаться. Она сразу пошла в свою комнату над конюшней, и заперла за собой дверь на замок.
И только тогда позволила себе заплакать.
Глава 21
Все шло очень хорошо.
Красные недолетки доставляли проблемы.
Даллас ненавидел Рефаима так сильно, что это казалось донельзя милым.
Гея была полностью поглощена людьми в саду. Настолько, что даже забыла запереть боковой служебный вход, и один из бродяг с Черри-стрит отчего-то внезапно пошел по Утике и пробрался на территорию школы через незапертую дверь.
— И, должно быть, почти сразу оказался разрублен надвое Драконом, потому что ему повсюду мерещатся пересмешники, — почти промурлыкала Неферет.
Она задумчиво побарабанила пальцами по подбородку. Ей жутко не нравилось, что в ее Дом Ночи нагрянула Танатос. Но положительной стороной вмешательства Высшего Совета стало объединение всех особенных учеников в одном классе, что работало как сухие веточки на углях.
— Хаос! — рассмеялась Неферет. — Он что-нибудь да разожжет!
Ее постоянная спутница, Тьма, подползла ближе, ласково обвивая щупальцами ноги Неферет.
На перемене перед предыдущим уроком она подслушала разговор двух дружков Зои. Похоже, Близняшки, Шони и Эрин, рассорились, и это влияет на всю их компанию.
Неферет саркастически фыркнула.
— Ну конечно! Ни один из них не способен действовать в одиночку. Жмутся друг к другу как овцы, каковыми и являются, и пытаются уберечься от волка.
«Будет интересно проследить, как завершится эта маленькая трагедия. Может, стоит подружиться с Эрин теперь, когда она в этом так нуждается…» — размышляла она.
Неферет улыбнулась и открыла тяжелые бархатные шторы, обычно закрывавшие большое окно ее апартаментов от любопытных глаз соседей по школе.
Открыв окно и вдохнув теплый бриз, Неферет закрыла глаза и раскрыла чувства. Она понюхала воздух в поисках иных ароматов, кроме благовоний храма и запаха свежескошенной травы, и пустила в ход все свои способности, чтобы уловить ароматы эмоций, клубящихся вокруг Дома Ночи и его обитателей.
Неферет была сильным медиумом в буквальном и переносном смысле. Иногда она могла и в самом деле читать мысли. Порой ей удавалось попробовать на вкус эмоции. Если они были достаточно сильны, или разум человека слаб, у Неферет получалось улавливать зрительные образы — картины мыслей.
Это удавалось легче, когда она находилась рядом с интересующим ее объектом, физически и эмоционально. Но вполне возможно было просто витать в темноте и по крупицам собирать обрывки мыслей, особенно в такую насыщенную эмоциями ночь.
Неферет сосредоточилась.
Да, она услышала печаль. Тщательно рассмотрела ее и узнала банальные эмоции Шони, Дэмьена и даже Дракона, хотя обычно вампиров было читать сложнее, чем людей и недолеток.
Неферет подумала о людях. Попыталась нащупать запах Афродиты, чтобы уловить хоть малейшую эмоцию, но ничего не получилось. Разум Афродиты был так же закрыт для нее, как и разум Зои.
— Неважно, — подавила она раздражение. — В моем Доме Ночи есть и другие, с кем можно поиграть.