Кольцо Крейнов, лежащее третьим предметом, удивило меня гораздо сильнее. Потоки послушно потянулись к металлу, но резко возникший купол энергии Эрик обрубил их. Я зашипела, одергивая руку.
— Ты двинулся, Крейн, — просипелая, хватая Осириса за кисть, восполняя поток, — что это было?
Детектив будто не слышал меня. Он разглядывал блестящее серебро так внимательно, что внутри вдруг похолодело. Белые пальцы сжимали Книгу, а прищуренный взгляд будто проникал внутрь предмета.
Будто ты кольцо не видел.
От следующий мысли глаза округлились. Я уставилась на железку ощущая, как холодный липкий пот выступил на спине. Калейдоскоп воспоминаний крутился перед глазами.
Морг. Цепочка. Беспамятство.
Подземелье.
Исида.
Натали.
Лес.
До боли закусив губу я смотрела на железку перед собой.
Как?
Ведь Рэндал уже не возвращался туда после Исиды.
Неприятно засосало внутри. Потоки, готовые коснуться кольца, скользнули обратно, подальше от неизвестности. Что-то шло не так.
Я подняла глаза на Елену.
— Нашла его три дня назад. Подумала, что упустила. Но, — светлые глаза забегали, натыкаясь на Крейна, — ты же знаешь, что я не могла упустить?
Отрицательно помотав головой, я подняла руки вверх.
— Друзья, во мне и так достаточно мертвых потоков, воссозданной энергии и прочего мусора, — я кивнула на кольцо, — поэтому эту дрянь я точно осматривать не буду. Все то, что на этот раз он будет давать — я ни прикоснусь ни к чему ни единым потоком, — усмехнувшись, я повернулась к Эрику, — он и так даже мертвый успешно проводит эксперименты над моей жизнью. Я не стану такой, как он.
Крейн кивнул, потянувшись к металлу. Бак схватил друга за руку и тут же покачал головой. Осирис нахмурился, глядя на металл.
— Теперь будем делать так, — сказала Елена, смотря на блестящий перстень, — все строго наоборот. Этой штуки явно должен коснуться кто-то из вас, — Марил ловко подхватила железку, — поэтому пожалуй родовое кольцо Крейнов пока поживет у меня.
Бакстер внимательно осмотрел предметы, лежащие на столе. Ловко сгребая их обратно в пакет, Осирис улыбался.
— Так, ну а это на ночь заберу я и попробую проанализировать. А вот вы двое, — Осирис ткнул пальцем в грудь друга, — едете спать, отдыхать и не доводить одни и так вареные мозги до безумия. У вас там кажется сына отобрать хотят? Подруга рожает? Вот и вперед, порешайте день проблемы семьи. А Оливер явно попробует привлечь ваше внимание.
Крейн повернулся ко мне. Я задумчиво разглядывала его лицо. Морщинки, та беспокоящие меня, круги под глазами. Только хотела открыть рот, как Эрик заговорил первым.
— Ты едешь со мной, — кивнув в сторону ребят, Крейн продолжил, — они правы. Последнее, чего ждет от нас Оливер — это спокойствия и бездействия. Уже и так понятно, что мы — основные действующие лица в его плане. А значит чем меньше сейчас телодвижений, тем больше ему придется выходить из тени.
Связь. Глава 5
Когда-то в Эписе
От затянувшейся прогулки мои ножки устали. Я спотыкался, грозясь упасть, но мама и папа словно и не замечали этого. Взрослые шли быстро, крепко держа меня за руки. Светлая голова папы блестела на солнышке, красиво переливаясь разными оттенками цветов. Я всегда хотел волосы, как у него. Осирис. Мама говорит, что таких детей любит Всевышний. Наверное они больше едят эту противную кашу. Но сколько бы я не ел, волосики оставались такими же, как у мамы, практически черными. Хотя она говорит, что мы с ней самые красивые. Будто сама Исида плескалась в нашем взгляде. Так и говорила. Но все равно в папе мне нравилось все. Казалось, что он самый высокий человек в Мире. Большой и сильный с серебряными глазами. Он был похож на тех, кто окружал Всевышнего, когда тот еще ходил по земле.
Птичка. Большая и черная сидела прямо посередине тропинки, по которой мы шли. Она не была похожа на остальных. Прямо как я. Мне очень нравились разные животные, но родители не разделяли восторга. Я всегда приносил всех в дом. Котята, щенки, ящерки, змеи, птенцы. Они же такие маленькие. Очень милые создания. От вида этой птички хотелось прыгать и хлопать в ладоши, но папа с мамой держали крепко. Жалко. Мы уже прошли ее, а я все оборачивался.
— Не крутись, — строгий голос мамы заставил меня повернуться, — мы почти пришли, Оли, потерпи чуть-чуть.
Кивнув, я послушно шел, вдыхая приятные запахи лета. Мама говорит, что я уже скоро буду совсем взрослый. Конечно, мне шесть лет. Но я все равно еще очень много не понимаю. Вот куда надо было сегодня идти? Папа нес большую сумку в руках и почему-то старался на меня не смотреть. Это очень расстраивало. Я очень любил играть с папой. Когда-нибудь я вырасту и стану таким же сильным, как он. Мама так говорит. Если, конечно, буду есть кашу и слушать взрослых. Хорошо, что осталось совсем чуть-чуть.
Большая блестящая Исида огибала красивый Дом. Странно, раньше мы никогда тут не были. Папа ускорил шаг и мы потянулись за ним.
Высокая светловолосая тетя улыбалась мне, но она не понравилась. Женщина протянула руку, прикоснувшись к моим волосам. Я нахмурился, пытаясь спрятаться за папу, но тот отдернул ладонь, передавая женщине большую сумку. Тогда ухватившись за мамину ногу, я спрятался за ней. Женщина коротким кивком поприветствовала папу.
— Я рада видеть вас в Доме Рабоса, Алан. Вы можете не волноваться. Ваш сын вырастет достойнейшим из Рабосов и обязательно пройдет через Врата. Даже несмотря на последние события, — женщина как-то нервно оглянулась, — Всевышний сам благословил это заведение.
Папа кивнул, оглядываясь на меня. Мама как-то очень крепко сжимала мою руку. Я хотел выбежать к папе, но она не дала. Родители ругаются? Мама нервничала. Ее ладонь была мокрой и липкой. Так всегда было, когда они ругались.
— Не глупи, — мягкий голос папы, — отпусти его.
Мама трясла головой, делая шаг назад, от чего я чуть не упал.
— Дорогая, вам не о чем волноваться, — противный голос тети, — это его судьба. Так сказал Всевышний.
Мама опустилась на колени, повернувшись ко мне. Большие синие глаза смотрели с каким-то беспокойством. Я тоже нервничал, ведь я чувствую маму. Она убрала с моего лба челку и коснулась губами лица. Теплые пальцы перебирали мои волосы, взлохмачивая их. Мне нравилось, когда мама так делала, поэтому я улыбнулся.
— Милый, тебе нужно будет пожить здесь, — на глазах мамы выступили слезы, — так хочет Всевышний. А мы все должны его слушаться.
Я непонимающе смотрел на маму.
— Вы меня больше не любите? — от таких слов моя нижняя губа задрожала.
Мама прижала меня к себе, а я обнял ее за шею крепко-крепко. Мама плачет? Папа отвернулся от нас.
— Любим, сынок, — его голос хрипел, будто ему было тяжело говорить, — очень любим, Оли. Но так хочет Всевышний.
— Послушай меня, — мама отодвинулась, сжимая мое лицо в ладонях, — ты — Воин. Эти люди научат тебя, как быть настоящим Рабосом. Ты будешь самым сильным, еще сильнее, чем наш папа. И как только закончишь учиться — вернешься домой. А мы тебя всегда будем ждать, дорогой, — грустная улыбка мамы скользнула по лицу.
— А это долго? — я поднял глаза на тетю, — Мне еще нужно доесть кашу.
— Нет, Оливер, — женщина смотрела на меня, улыбаясь, — время пролетит незаметно, вот увидишь. Тут будет много детей, вам будет весело.
Папа подошел к нам и коротко поцеловал мои волосы. Мужчины не плачут и не должны проявлять ярко чувств. Мы сильные. Папа улыбался.
— Слушайся старших, сынок, — папа положил руку на плечо мамы, — все, Валери, заканчивай. Нам пора.
Мама кивнула, еще раз прижав меня к себе. Я взрослый. Воин. Они говорят со мной, как со взрослым и я должен понять. Я буду сильнее папы. Хотя во всем Эписе не отыскать сильнее. Поэтому я помахал родителям и решительно повернулся к тете.