— Нет, — как за какой-то стеной я слышал собственный голос, — по силе да, по выносливости — нет. У Осириса есть вдох Всевышнего, из-за него они так и лезут. Нужно дать достаточно времени, чтобы сначала все шестнадцать единой группой без малейшего выброса отошли на достаточное расстояние, — прокашлявшись, даже удивился, как быстро мозг принялся производить расчеты, — все это время уже необходимо задействовать энергию. Дальше ее нужно усилить, а не ослабить, чтобы вся стая даже из самых удаленных уголков Пограничного леса вышла как можно ближе к приманке. А после снова, когда все подойдут, задействовать все, не восполняя сил, чтобы удержаться и не быть уничтоженными своими же, — я повернулся к Валери, — все так?
Вел кивнула, не отводя взгляд. Это твой выбор? Сейчас больше всего хотелось, чтобы она сказала хоть что-нибудь. По расчетам мне нужно было не перемещаясь с места держать всю силу Пограничного леса в лучшем случае около четырех часов. Не восполняя. В полном одиночестве, пока они все не смогут прийти. Тишина, стоявшая в пещере,
— Я пойду с тобой, — зрачки Валери забегали, — пятнадцать справятся без меня, я слабее мальков, ничего не случится, — ребенок быстро тараторила стирая пальцем одну из черных точек на камне.
Остановив руку Валери, я сжал ледяные пальцы. Плевать на них на всех. На все. К Безмолвной. Она сказала то, что было нужно. Лучше любого признания, до треска в ребрах. Конечно со мной она не пойдет. Нечего им там делать. Просто теперь я буду знать, что они действительно всегда со мной. Так не страшно. Улыбнувшись, я успокаивающе погладил Валери по щеке. Все будет хорошо.
— Вел, — голос Черного, — важен каждый. Иначе вся эта, — слово жертва так и не прозвучало, хоть и висело в воздухе — весь наш план может не получится. Крейн точно сможет вытащить их всех. Чем больше людей будет снаружи, а не в кольце, тем больше наши шансы, понимаешь? И если что-то пойдет не так, — Черный прокашлялся, а я затылком ощутил его взгляд, — то твои мозги нужны нам. Сестра, ты слышишь меня? — Валери кивнула, не отводя от меня взгляд.
— Ты не пойдешь со мной, — как можно четче проговорил я, опуская руку, — но ты будешь рядом. Черный правильно сказал. Ты слабее Ольги, но не уступаешь ей по способности анализировать. Нужно выбрать место, где ты сможешь находиться не больше в двухстах шагах, не привлекая внимания чудовищ. Энергия любого другого здесь с большей вероятностью разрушит план.
— Я стану твоими глазами за спиной и если что-то пойдет не так — смогу, насколько возможно, прикрыть тебя, не заходя внутрь круга, — кивнул, поддерживая ее мысли, хотя сам думал о другом, — я знаю тебя лучше остальных и точно пойму, если что-то не так.
Кивнул еще раз. На самом деле если что-то пойдет не так, скорее я смогу держать их в поле зрения. Двести шагов — расстояние, которое можно преодолеть быстро и исправить все за несколько ударов сердца. Она не будет идти где-то одна, рискуя напороться на отбившихся чудовищ. Валери будет рядом, но при этом в безопасности.
Защитить от любой напасти, вылечить от любой болезни.
А рядом с моей энергией они просто не заметят ее.
Поднявшись с места, я скинул с себя подгнившую шкуру и вышел из пещеры. Дальше они справятся без меня. Думаю, так будет даже легче. Не смотреть на того, кто если и выдержит все время с чудовищами, то вот на защиту от одновременного удара шестнадцати человек просто не хватит сил. Понимает она это? Или действительно верит в то, что я справлюсь. Задумчивые синие глаза, смотрящие на рисунок на камне. Хотелось верить, что второе. Не сказала сразу всем. Пол ночи думала, рисуя на полу.
Я пойду с тобой.
Вьюга успокоилась. Пар, выходивший из моего рта, рассеивался в воздухе, раздуваемый тихими потоками ветра. Белый снег, мгновенно тающий на каше, которая раньше была землей, крупными хлопьями спускался с неба, касаясь горячей кожи. Хорошо. Зажмурившись, я поднял лицо, подставляя его под кусающий лед замерзшей воды. Прийти в чувство. Вышедший следом Черный встал рядом, вытягивая руку вперед. Ловя на ладонь снежинки, Рабос не отрываясь смотрел, как лед превращается в воду.
— Распогодилось, — воин не поворачивался на меня, — даже потеплело что ли.
Пожав плечами, я наклонил голову набок, разминая затекшие мышцы шеи. Черный обернулся на вход в пещеру, и тут же вернул взгляд к ладони.
— Валери беременна? — не знаю, почему, но я просто кивнул, — Никогда не видел пузатых Рабосов, — усмехнувшись, Черный поднял глаза на меня, — поздравляю.
— Как понял? — спросил я, бросая взгляд на вход в пещеру.
Черный улыбнулся.
— Что у нас без поддержки через несколько месяцев на одного воина станет больше или что ты отец? — хитро прищурившись, Рабос беззвучно засмеялся.
— Второе, — хрипло ответил я.
— Честно? Не знаю, — Черный как-то посерьезнел, от чего его взгляд словно покрылся дымкой, — просто не представляю никого другого. Вы же уже единое целое. Неразлепляшки. Валери — Воин. А для нас очень важно вести бой рядом с тем, кому доверяешь больше, чем себе самому. Это на уровне подсознания что ли. Чтобы можно было не оборачиваться. Будто смотришь глазами другого человека, — хмыкнув, Черный вытер снежинку, упавшую на лоб, — не знаю, что у вас там, у Осирисов, за поверья. Но точно знаю, что в каждом бою с Воином постоянно только один человек. Это он сам. А если вдруг появился кто-то еще — значит это тот, кому Воин доверят свою жизнь и души всех тех, кто стоит в очереди у Врат.
Черный замолчал. В тишине были слышны голоса из пещеры. Знакомые и только недавно появившиеся. И почти совсем не слышно голоса Валери. Того единственного, что хотелось слушать не переставая.
— Осирис Крейн, тебе есть ради чего жить, — прокашлявшись, Черный посмотрел на вход в пещеру.
— Как и то, ради чего стоит умереть, — договорил я за Рабосом.
Воин кивнул и направился к пещере. Отвернувшись, я окинул взглядом покрытые снегом деревья. Огромная площадь. Хватит ли четырех часов? Одно дело отвлекать с напарником в заранее обдуманной местности, свободный в передвижениях и способный импровизировать. Совсем другое — не сходить с места. Ведь любое движение — и ты можешь сдвинуть стаю чудовищ на тех, кто замыкает их в кольцо. Без шанса скрыться. Только прямое противостояние. Почему именно сейчас я вдруг не боюсь?
— Эрик, — хриплые слова Черного за моей спиной заставили повернуться, — брат. Врата откроются для тебя.
Рабос, признавший в благородном Воина. Один из самых сильных, кого я знал. Непримиримый, резкий. Одиночка. Он не признавал даже в представителях своей расы братьев и сестер. Первый раз сестрой он назвал Валери. Тогда, в их битве с чудовищами. Она рассказывала.
Умирать вдвоем не страшно.
— Для нас обоих, брат, — ответил я, глядя на кривую улыбку Черного, — для нас обоих.
Валери не могла уснуть. После того, как я вернулся в пещеру, меня накормили до отвала. Настолько досыта не ел уже очень давно. Воины запихивали в меня все, что у кого было, лишь бы восполнить силы. Даже с собой собрали перевязку. Чтобы смог подкрепиться. На утро. Вернувшись в землянку, как то сам решил, что хочу устроить банный день. Снег удивительно быстро таял, превращаясь в кипяток на глазах. Или же это время неумолимо ускорило бег, не оставляя и лишней секунды? Закидывать Вел в кипяток, естественно не стал. Накупавшись вдоволь, Валери уселась к огню и, как делала всегда, когда ей было страшно, обхватив руками колени, не отрываясь смотрела на пламя.
Как же мало у нас времени.
Усевшись рядом, я обнял девушку за плечи, зарываясь носом в короткие черные волосы. Она пахла мылом и чем-то удивительно свежим. Самый родной запах. Тот, который не давал спать ночами, а днем вызывал горячее желание. Как можно быть настолько прекрасной, Валери?
— Тебе не страшно? — спросила Валери, не отрывая синих глаз от пламени.
Зрачки даже не дрогнули. Девушка лишь удобнее перехватила колени, утонув в моем свитере. Сколько лет назад я дал ей его? Как дал. Нагло подбросил. Когда еще был предметом ненависти девушки. Подбросил в комнату. Жесткий и огромный, но он был до жути теплый. Как же я был удивлен, когда в первый же холодный поход увидел ее в нем. Поняла она в итоге или нет? Как же много я хочу рассказать тебе, Вел. Как понял. Как сходил с ума, пытаясь убедить себя в невозможности. Как терпел, глядя, как она целует меня в щеку и тут же бежит к Лавру, раскрыв руки для объятий. Как был счастлив, когда на тонкое запястье лег браслет. И как сильно я хотел ее.