<p>
Поздравив Тенрува с избранием на высокую должность и выразив надежду на установление дружественных связей между народами Авигрона и Лютеции, Лейн все же счел нужным выразить сожаление о попрании религиозных свобод правоверных на территории Авигрона, мол, прогрессивная мировая общественность этим крайне обеспокоена.</p>
<p>
"Ох, где вы все были, когда наши религиозные свободы здесь попирались..." - подумал Тенрув, но вслух лишь заметил, что решение об изгнании из Авигрона всех правоверных принимал лично Страж - истинный хозяин этой земли, а они, его верные слуги, не могут оспаривать решение своего бога.</p>
<p>
Добиваться аудиенции у Мирана и предъявлять претензии уже ему Лейн благоразумно не рискнул. Агентура уже доносила о крутом характере новоявленного бога. Что ему стоны каких-то заграничных правозащитников, когда он так запросто расправляется с теми самыми правоверными, которых эти правозащитники и тронуть не рискуют? Признав решение Мирана воздействием непреодолимой силы, над которой правительство Авигрона не властно, Лейн выразил надежду, что теперь ничто не помещает Авигрону влиться, наконец, в ряды демократических государств, чему может поспособствовать подписание им ряда уже действующих международных договоров, как сугубо экономического характера, так и гуманитарного, направленного на защиту прав человека, что было невозможно под властью правоверных. Тенрув пообещал внимательно рассмотреть столь лестные предложения, и стороны расстались, вполне довольные друг другом.</p>
<p>
Лютецией дело не ограничилось, и в течение следующего месяца в Авигроне открылось еще несколько иностранных посольств. Миран появлению на его земле иноверцев рад не был, но высказывать претензии не стал, надо же как-то общаться с соседями, если не хочешь блокады с их стороны, тем более что на возведение в Авигроне собственных храмов они и не претендовали.</p>
Глава 9.
Возрождение старых традиций.
<p>
Когда исход правоверных из Авигрона закончился, город какое-то время казался необычайно тихим и почти обезлюдевшим. Но на освободившееся место постепенно потянулись новые переселенцы, ожила торговля, кое-как отладилась работа городских служб, связи с зарубежными государствами стали еще интенсивнее прежних, и Миран успокоился - запустение Авигрону, похоже, больше не угрожало. Свои оборонительные функции Страж осуществлял настолько успешно, что правоверным соседям оставалось теперь только злобно щериться - напасть они бы больше не рискнули бы ни за что. Но почивать на лаврах ему было скучно. Здешняя цивилизация еще не доросла до объединения всей планеты в единую информационную сеть, и потому тот легкий способ заработка, что освоили его новые адепты в Шеви, для авигронцев был пока невозможен. Нет, он, конечно, вбросил такую мысль и даже заинтересовал ей часть молодежи, но без поддержки передовых стран этого мира за столь масштабный проект не стоило и браться, а там пока жались, высказывали всяческие сомнения и не спешили вкладывать деньги даже в нужные для этого исследования. Ну и как тогда прикажете поднимать экономику Авигрона, чем инициативных людей сюда привлекать? Ниша обнаружилась неожиданно и по сути случайно.</p>
<p>
Миран, выбравший своей постоянной резиденцией посвященный ему же храм, от скуки забрел в магистрат и невольно стал свидетелем мелкого скандала. Ругались директор одной из городских школ и чиновник, возглавлявший городской отдел образования.</p>
<p>
- Заберите у меня этого Тогрена! - ругался директор. - От него все учителя стонут, ни один не хочет вести его класс! И детей он всех затерроризировал, прямо не мальчишка, а какой-то черт!</p>
<p>
- Что же, несколько взрослых людей с одним десятилетним пацаном справиться не в состоянии? - увещевал его чиновник. - А раньше как его контролировали?</p>
<p>
- А никак! Исключали из школы, когда окончательно доводил. Только он все городские школы успел обойти, никто больше его брать не хочет, а просто выставить его на улицу нам законы не дозволяют.</p>
<p>
- А до совести его достучаться не пытались? Мол, тебе ж свободную жизнь обеспечили, что ж ты за добро злом платишь!</p>
<p>
- Ха! Да он из семейки неофитов, они и раньше не бедствовали, а в новую веру перешли, только чтоб собственность свою не потерять! Этот Тогрен и раньше атаманом был среди своих сверстников-единоверцев, а как они поразъехались, оказался без своей свиты. Вот и мстит сейчас всем, а заодно по новой авторитет зарабатывает, чтоб все вокруг его боялись. И что я могу ему сделать? Временно от уроков отстранить? Так он и так на занятия не больно рвется. Выговор ему сделать? Да плевать ему на эти выговоры! И ведь даже за уши его оттрепать мне закон не позволяет!</p>
<p>
- А почему, собственно? - недоуменно промолвил Миран, обращаясь к обоим собеседникам.</p>
<p>
Те разом замолкли, обнаружив рядом своего бога. Но тот ждал ответа, и чиновник вынужден был пояснить:</p>
<p>
- Эээ, видите ли, Господин, но школьные уставы запрещают физически воздействовать на учащихся. Это еще со времен прежней власти идет, но и правоверные не по собственной инициативе их приняли, а следуя общемировой тенденции на защиту детей от жестокого обращения.</p>
<p>
- То есть когда малолетний хулиган лупит своих сверстников, это не жестокое с ними обращение, а если ему за это надрать задницу, будет жестокое? - поразился Миран. - Тот мир, откуда пришел к вам я, еще поразвитее вашего, но там подобная дурость никому и в голову не приходит! В Катерской империи даже принцев секут почем зря и не без пользы для дела. Короче, если до этого вашего засранца слова не доходят, вразумите его розгами.</p>
<p>
- Да я бы с радостью, но законы... - протянул директор.</p>
<p>
- А законы те, что, с неба к вам упали? - усмехнулся Миран. - Магистрат их принял, магистрат и изменит. По моему совету, разумеется.</p>
<p>
Советы бога никто, разумеется, оспаривать не стал. Закон о допустимости физического наказания несовершеннолетних граждан Авигрона был спешно принят магистратом и тут же отражен в уставах учебных заведений. До учащихся довели, какие санкции к ним теперь могут быть применены, но поверили не все. Сев Тогрен оказался в числе тех, кто не поверил. На уроке он по привычке отвесил леща более слабому однокласснику, а когда учитель попытался физически его сдержать, начал драться уже и с ним. На шум заглянул директор, буйного мальца все же скрутили и заперли в кладовке со школьным инвентарем. Он этим фактом, конечно, бурно возмущался, пинал ведра и швабры и орал, что пожалуется отцу, который, мол, всем тут задаст! Но выпускать его никто не спешил, и он, наконец, выдохся и успокоился.</p>