- Только если половина из них пехотинцы, - возразил Катор. – Конюшни на задних дворах способны вместить не более полусотни лошадей. Кони – не люди, их в два яруса уложить не получится.
- Итого – до полутора сотен всадников и столько же пехоты. Три полных сотни.
- А глухое здание сразу же за ними – арсенал… - добавил следопыт.
- Итого вместо обычной деревни имеем передовой форпост будущего королевства.
- По всей видимости – именно так.
- И захоронка, которую так опрометчиво разорил наш подопечный, вероятнее всего, тоже принадлежит этим людям.
- Да, погорячился наш принц, - был вынужден признать Катор.
- Планы не меняем – едем в трактир, как и договаривались. Поедим, осмотримся, там и решим, что делать дальше.
- А если проехать мимо, не останавливаясь, и убраться отсюда, пока не поздно? – предложила Дая, кивком головы намекая на пересекающую деревню дорогу. С высоты всадника можно было разглядеть, что за околицей деревни пересекающая её дорога снова становилась обычной утоптанной тропой и, слегка извиваясь, убегала в растущий по склону горы лес.
- Мы здесь чужаки и не знаем окрестностей, в то время как местное население наверняка чувствует здесь себя, как дома. Да оно и есть дома. Уверен – если кто-то захочет нас догнать, то догонит в любом случае. Воспользуются местные сложившейся ситуацией или нет – мы уже в природной западне. Отсюда всего два пути – вперёд, в неизвестность, или назад, на караванную тропу, и оба, возможно, уже перекрыты. Поэтому возвращаемся к первоначальному плану – посещаем трактир.
- Тем более что в нём имеется как минимум один плюс – мы наконец-то сможем нормально поесть, - ухмыльнулась демоница…
***
Трактир, в который, надёжно привязав своих лошадей к коновязи, зашли путники, оказался пусть и немаленького размера, однако самым обычным, ничем не примечательным строением – вдоль караванного тракта таких заведений было настроено бесчисленное множество. Следопыт, на несколько мгновений заглянув в просторное полутёмное помещение и цепким опытным взглядом оценив его на предмет безопасности, сразу же вышел на улицу – охранять ненадолго брошенное без присмотра четвероногое имущество отряда. Остальные, бросив заинтересованные взгляды по сторонам и отметив наличие и взаимное расположение немногочисленных посетителей трактира – их в это неурочное время насчитывалось от силы десятка полтора, – плотной группой двинулись к находящейся в глубине барной стойке. За ней, одарив вошедших коротким пренебрежительным взглядом, стоял здоровый мужик явно бандитской наружности, одетый в полинявшую и застиранную, но чистую и достаточно хорошо выглаженную домотканую рубаху с потускневшей от времени разноцветной вышивкой. Ниже пояса одеяние бармена скрывала высокая деревянная стойка, оставляя на обозрение лишь верхнюю часть широкого, окованного металлическими бляхами кожаного ремня и выглядывающую из-за него потёртую рукоять то ли кинжала, то ли ножа. Не обращая на подошедших никакого внимания, работник местного общепита держал в похожих на медвежьи лапы ладонях застиранное полотенце, которым неторопливо протирал лежащие перед ним бесформенной грудой коряво вырезанные деревянные ложки, и прекратил это высокоинтеллектуальное занятие лишь после того, как услышал глухой звон опустившейся на прилавок монеты. Оторвавшись от посуды и подняв глаза, мужчина встретился с холодным взглядом раздражённого клиента – Лисаэль давно отвык от столь явного, на грани хамства, выражения пренебрежения, выказываемого в свой адрес, и просто не смог удержаться. Долгие годы службы эмиру, сопровождающиеся если не почтением, то, как минимум, глубоким уважением окружающих к легендарному воину, наложили на мастера свой неизгладимый отпечаток, вынудив совершить роковую ошибку. Хотя разве можно считать ошибкой желание поставить на место зарвавшуюся прислугу?
- Полный обед на четверых человек. Лучшее, что есть в этой дыре, и поторапливайся! - высокомерно произнёс мечник после того, как на стойку перед барменом упал мелкий серебряный кругляш.
- Обед на четверых будет стоить четверть золотого, - небрежно, словно делая клиенту одолжение, заявил хозяин прилавка. Мужчину явно оскорбил вид замершей перед ним единственной монеты, к тому же небольшого достоинства.
- Двести пятьдесят ли? – возмущённо воскликнул Лисаэль. – Не слишком ли много за самый обычный обед, трактирщик? Да на эти деньги мы целую неделю можем кормиться в лучших ресторанах Асуры!