- Так езжайте в Асуру, и заказывайте там, - лениво возразил бармен, взирая на посетителя, как придавленную тапкой вошь.
- Уважаемый, мой товарищ устал и приносит извинения за сказанные в минуту слабости необдуманные слова. Но и вам не стоит обращаться подобным образом с клиентами, желающими оставить в вашем заведении свои деньги, - почтительно, желая на корню погасить зарождающийся конфликт, обратилась к бармену Дая. Она видела, что оскорблённый заказом Лисаэля бармен явно нарывался, демонстративно выказывая пришлым своё пренебрежение, однако затевать ссору с аборигенами в неизвестном месте с непредсказуемым результатом девушка не считала разумным.
- Цена названа, – вновь взяв в руки полотенце и возвращаясь к прерванному занятию, буркнул мужчина. – Если она вас не устраивает, то где дверь наружу – вы уже знаете.
- Вот твои деньги, - Лисаэль, начиная жалеть о брошенных в запале опрометчивых словах и прийдя к тому же выводу, что и напарница, не стал обострять конфликт. Он молча проглотил чуть было не сорвавшиеся с языка резкие слова, забрал выложенное ранее серебро и положил на стойку золотую монету в пятьсот ли. – Где мы можем сесть?
- За любой свободный стол, – ответил бармен, пряча в карман жёлтый кругляш и кивая головой на полупустой зал. – Подавальщица принесёт заказ, когда он будет готов.
Получив щедрую плату за заказ, мужчина потерял к посетителям всякий интерес, вернувшись к прерванному занятию по очистке от несуществующей грязи столовых приборов. Тут же в проходе нарисовалась пожилая женщина, одетая в строгое закрытое платье до пола невзрачной расцветки – вероятно, та самая подавальшица, вызванная барменом с помощью невидимого клиентам скрытого механизма, в качестве которого в подобных заведениях обычно служил расположенный в соседнем помещении колокольчик на верёвочке. Приняв заказ, женщина быстро удалилась.
- Пошли, - скомандовал спутникам Лисаэль, направив Даю и Лиссиана к одному из разместившихся в дальнем углу зала пустых столов – оттуда открывался великолепный вид и на посетителей трактира, и на вернувшегося к прерванному занятию бармена, и на входную дверь. В сектор обзора попадали даже несколько выходящих на улицу окон. О потерянных деньгах мужчина не жалел – за ошибки приходится платить, и хорошо, если только деньгами. Впрочем, ещё неизвестно, как бы себя повёл трактирщик, будучи пришлые клиенты более покладистыми – здесь, по-видимому, уже привыкли драть с них три шкуры.
Пока выполнялся заказ, путники, без эксцессов добравшиеся до облюбованного места, вольготно расположились на общей лавке спинами к тёсаной вручную и плохо ошкуренной бревенчатой стене, оставив другую лавку свободной, и с любопытством обозревали непритязательную обстановку помещения. О ней, пожалуй, стоило рассказать отдельно. Размеры обеденного зала, что удивительно для такой маленькой деревеньки, позволили без особого труда разместить в нём восемнадцать длинных монументальных столов со столешницами из морёного дуба, за которыми, если потесниться, усядется добрый десяток рослых бойцов в полном боевом снаряжении. Вдоль каждого стола располагалась пара лавок, сбитых из массивных, почерневших от времени деревянных плах. Столы выстроились двумя рядами вдоль широкого прохода, ведущего от входной двери прямиком до барной стойки. По обеим её сторонам, слегка утопленные в стену, располагались широкие арочные проходы, соединяющие зал с подсобными помещениями и кухней, откуда доносились одуряющие запахи жарящегося мяса и свежей выпечки, слышалась приглушённая ругань и звон посуды. На потолке, закреплённые вдоль потемневших от времени потолочных балок, в два ряда висели шесть массивных бронзовых светильников. Полы, мощённые плотно пригнанными друг к другу и натёртыми горячим пчелиным воском дубовыми плахами, сияли чистотой – персонал трактира не пренебрегал влажной уборкой. Стены, как уже отмечалось выше, были выложены из массивных, рубленых вручную и плохо ошкуренных, но не потерявших от этого монументальности брёвен. По одной из стен – противоположной от занятого путниками угла, – тянулся ряд выходящих на улицу узких высоких окон, забранных высококачественным прозрачным стеклом в мелкоячеистой раме. За стеклянными окнами, представляющими в этих местах определённую ценность, явно хорошо следили – периодически мыли и очищали от пыли и грязи. Закрывающие окна шторы из плотной светло-серой однотонной ткани по причине яркого солнечного дня оказались раздвинуты, в результате чего дожидающиеся заказа путники получили прекрасную возможность наблюдать за Катором, оставшимся охранять отрядное имущество и, в ожидании напарников, нетерпеливо мнущимся у коновязи.