Ранее упомянутые немногочисленные посетители в количестве полутора десятков душ, сплошь состоящие из взрослых вооружённых мужчин, занимали всего три расположенных друг за другом стола из имеющихся, равномерно, без тесноты, распределившись вдоль заставленных разнообразной посудой столешниц. Они неспешно поглощали выставленную перед ними непритязательную снедь, запивали съеденное тёмно-жёлтым пенистым напитком, наливаемым в высокие деревянные кружки из пузатых глиняных кувшинов, и вели между собой тихую неторопливую беседу, обрывки которой периодически долетали до ожидающих обеда путников. Из увиденного и частично услышанного Лисаэль сделал логичный вывод, что все посетители являлись, скорее всего, местными жителями, состоящими в каком-то вооружённом формировании, и были хорошо знакомы друг другу. Впрочем, иного в затерянном в горах поселении в период межсезонья ожидать и не следовало. В промежутках между беседой аборигены не прерывая трапезы, внимательно наблюдали за чужаками. В такие моменты их речь становилась тише, и даже не слишком опытный в таких ситуациях принц понимал, что обсуждают именно их троицу.
Наконец, после достаточно продолжительного ожидания, в течение которого путники, сидевшие, как на иголках, под регулярно бросаемыми на них посторонними взглядами, получили свой заказ и, вооружившись собственными ложками, принялись поглощать шедевры местного кулинарного искусства. Принесённую подавальщицой сдачу в виде нескольких горстей медных монет самого низкого достоинства Лисаэль без возражений сгрёб в свои бездонные карманы, не пересчитывая – бармену даже в такой малости удалось отомстить пришельцам.
Приготовленный обед оказался, на удивление, весьма неплох. Дая, быстро расправившись с густым, как дорожная похлёбка, в меру посоленным куриным супом, сдобренным картофелем, овощами, перцем и местными приправами, принялась за второе, не забывая нырять в корзинку за очередным ломтём хорошо пропечённого белого хлеба с золотистой поджаристой корочкой и запивать съеденное ароматным горячим взваром с непередаваемым букетом лесного разнотравья. Взвара разносчица принесла целый кувшин – видимо, экономить на питье в здешних краях было не принято. На второе, прямо на пышущих жаром чугунных сковородках, было подано хорошо прожаренное мясо с гарниром из обжаренной крупными ломтями варёной картошки с грибами, от души политое бурой, с вкраплениями мелко нарезанного укропа, источающей одуряющий до неконтролируемого слюноотделения запах подливой. Картофеля местные кулинары, похоже, не жалели и использовали везде, где только можно.
Ко второму блюду девушка, успевшая утолить супом разбуженное запахами хорошо приготовленной пищи чувство голода, приступила не спеша, с чувством смакуя каждый съеденный кусок. Ей в противовес мастер-мечник ел быстро, заглатывая исходящие паром куски мяса почти не жуя, однако не забывая запивать взваром стремительно поглощаемую еду. Управившись с обедом и жадными глазами оглядев опустевшую сковородку, Лисаэль ломтём хлеба собрал с посуды остатки трапезы и, обращаясь к сидящим рядом компаньонам, сказал:
- Пойду сменю Катора, а то он в ожидании обеда слюнями изойдёт.
Вальяжно прошествовав по проходу под внимательными взглядами местных старожилов, мечник вышел на улицу, плотно притворив за собой дверь. В окно Дая видела, как мужчина подошёл к обернувшемуся на звук захлопнувшейся двери следопыту и обменялся с ним несколькими фразами. Слов, разумеется, слышно не было, но этого и не требовалось – после краткой, на пару предложений, беседы Катор, хлопнув товарища по плечу, направился в таверну. Вновь отворилась дверь, и следопыт, всего на пару мгновений задержавшись в проходе, быстро отыскал занимаемый принцем и демоницей стол, после чего скорым шагом направился к нему. Усевшись на противоположную лавку, спиной ко входу и лицом к устроившемуся рядышком с демоницей принцем, мужчина, вытащив из-за голенища сапога ложку, пододвинул к себе до краёв наполненную тарелку с ещё не успевшим остыть супом и ухватил из корзинки крупный ломоть хлеба. Через мгновение в помещении раздался весёлый перестук металла по дереву – Катор не желал терять времени и поглощал свою порцию со скоростью и неумолимостью сбегающей с гор снежной лавины.