Однако спокойно поесть путникам так и не довелось – едва мужчина, разделавшись с супом и пододвинув поближе жаркое на сковородке, вонзил зубы в истекающее соком хорошо прожаренное мясо, как к обедающей троице подошёл покинувший своих товарищей абориген. Выглядел он весьма внушительного – роста выше среднего, вооружённый пристёгнутым к поясу длинным клинком в потёртых ножнах, достающих до середины ладно скроенных высоких кожаных сапог, в напоминающей куртку кожаной броне с многочисленными стальными пластинами каплевидной формы, наклёпанными внахлёст, воин буквально излучал первобытную мощь напополам с застоявшейся агрессией. Желание подраться настолько явно проступало на не обременённом наличием интеллекта обветренном загорелом лице, что Дая с утроенной скоростью принялась заталкивать в себя остатки недоеденного мяса – чувство скорого прихода неприятностей как нельзя лучше способствовало ускоренному поглощению пищи. Бросив короткий удивлённый взгляд на соседку, принц тоже резко активизировал процесс уничтожения своей порции. Однако доесть они не успели…
***
- Вы, трое – быстро подхватили свои грязные задницы и свалили отсюда, - устремив угрюмый взгляд в затылок следопыта, грозно рыкнул вставший из-за ближайшего стола и вальяжно подошедший к путникам воинственно выглядевший и соответственно одетый и экипированный абориген, для подкрепления своих слов положивший руку на эфес меча. – Это заведение предназначено для нормальных людей, а не всяких проходимцев.
- За обед заплачено. Сейчас я доем, и мы уйдём, - медленно развернувшись лицом к вставшему в проходе мужчине, спокойно ответил следопыт, не отвлекаясь на частый перестук ложек сидящих рядом с ним компаньонов. Вероятно, Лисаэль одной из сказанных на улице фраз успел довести до напарника стоимость заказанного обеда.
В зале воцарилась гробовая тишина. Взгляды прервавших трапезу аборигенов устремились на чужаков, и плескалось в них не удивление, не беспокойство, а плохо скрытое предвкушение – они явно готовились к развлечению, о чём, несомненно, договаривались в то время, пока залётная троица насыщалась. И что-то подсказывало демонице, что ничем хорошим для них подобное развлечение не закончится.
- Разве я неясно выразился? – рыкнул вплотную приблизившийся к Катору незнакомец, после чего, не сдерживаясь, смачно плюнул прямо в его сковородку.
- С тебя четверть золотого за испорченный ужин, уважаемый, - покрутив в руках сковороду, посмотрев на расплывающийся по её содержимому плевок и с сожалением отставив посуду в сторону, сказал следопыт, поднимаясь из-за стола и устремляя взгляд прямо в глаза замершему перед ним воину. – Эта еда – моя собственность, а ты её испортил своими вонючими соплями.
- А если я не заплачу? – ухмыльнулся мужчина, похлопывая ладонью по эфесу меча.
- Тогда мне придётся вернуть обратно твои выделения, - извиняющимся голосом ответил Катор. Глядя глаза в глаза, следопыт взглядом продолжал удерживать внимание местного жителя, поэтому тот и не заметил, как рука опытного воина, крепко ухватив стоящую на столе сковородку, резким движением кисти метнула её вверх, прямо в лицо не ожидающего каверзы оппонента. Движение оказалось настолько стремительным, что стоящий перед Катором абориген успел лишь моргнуть, получив в лицо мощный заряд из щедро политой маслом и соусом картошки с мясом. До столкновения со сковородой дело не дошло – следопыт всё же придержал руку, не желая калечить местного жителя и оставляя на его решение призрачную возможность разойтись миром.
Увидев, на что стало похоже лицо нарывающегося на неприятности аборигена, Дая, невзирая на обстановку и возможные последствия, не утерпела и прыснула в ладошку – очень уж комично выглядели стекающие с носа на полированные пластины доспеха ручейки подливы с вкраплениями картошки. Девушке вторил такой же приглушённый всхлип трясущего плечами напарника – принц тоже не удержался от смеха.
- Убью!!! – взревел абориген, смахнув ладонью с лица жаркое и выхватывая меч, однако его дикий вопль тут же сменился приглушённым всхлипом, разбавленным невнятным бульканьем – Катор, не став обнажать собственного оружия, недолго думая, попросту заехал окованным металлом носком своего сапога противнику в пах, чётко выверенным ударом снизу вверх раздвинув полы латной куртки. Потерявшую силу, но продолжавшую падать на него руку с зажатым в ней клинком следопыт отработанным движением перехватил над головой скрещенными руками и, отведя оружие в сторону, болевым захватом выдернул меч из рук противника. Три удара сердца – и перед разглядывающим трофейный меч мужчиной, скрючившись на полу в позе эмбриона и схватившись обеими руками за гениталии, выл и катался растерявший всю свою показную воинственность абориген.