- Чётко выраженная попытка убийства, не допускающая двоякого толкования, - поигрывая клинком, произнёс Катор, обращаясь к подскочившим из-за столов аборигенам.
- Ты умрёшь, чужеземец, - подозрительно спокойно, обращаясь к следопыту, сказал один из вышедших в проход бойцов с командирскими знаками отличия на плече, пока его товарищи, перекрыв выход из трактира, рассредоточивались по залу. - Ты один, а нас много.
- Он не один! – с юношеским задором воскликнул, обнажив свой клинок, Лиссиан, и, выбравшись из-за стола, встал справа от следопыта, предусмотрительно сохранив нужную дистанцию.
- Тогда вы умрёте оба! – так же спокойно ответил мужчина, отпальцевав своим товарищам. Похоже, он являлся командиром обедающих в трактире бойцов, так как они, увидев знакомый знак, без вопросов разошлись в стороны и, перекрыв выход, принялись медленно сжимать полукольцо.
- Трое, - ухмыльнулась демоница, плавным, тягучим движением перевалившись через стол и заняв выгодную позицию подле следопыта, прикрыв его левый бок. Лук и глефа остались в поклаже, да и не помогли бы они в тесноте местного заведения общепита, поэтому девушке пришлось доставать свои мечи. Увидев хищный блеск парных клинков и то изящество, с которым они оказались извлечены из ножен, командир местных уважительно, и вместе с тем недовольно крякнул – намётанным взглядом он оценил боевой потенциал пришлых, прокрутил в голове возможные сценарии развития событий и уже понял, что без пролитой крови стычка не обойдётся. Сама же девушка, трезво оценив сложившуюся диспозицию, хищными мазками настороженного взгляда осматривала помещение на предмет возможного бегства. В своих способностях и способностях своих товарищей она не сомневалась – даже без учёта недалеко ушедших от нуля умений принца, вдвоём со следопытом она раскатает находящуюся в трактире горстку аборигенов, лишь слегка запыхавшись, да и то в случае, если придётся долго гоняться за убегающими. Однако Лиссиан – неучтённый фактор. Юношеская горячность вполне способна подвигнуть едва вступившее в отрочество изнеженное дворцовым воспитанием дитя на неоправданную храбрость и безрассудные поступки. Итак, если отбросить самый простой, но одновременно и самый кровавый вариант прорыва к выходу с боем, то в качестве возможных путей отступления остаются окна и ведущий из кухни на улицу чёрный ход, которым обычно снабжались подсобные помещения всех трактиров. Выбив окно, можно выбраться на улицу, минуя загораживающих выход аборигенов, вот только плотное рамное остекление с прочными деревянными брусьями, в ячейки которых не пролезет даже голова ребёнка, не позволит использовать этот путь, не вышибив полностью хотя бы один из деревянных пролётов рамы. На кухню, видимо, можно попасть, пройдя через одну из расположенных за барной стойкой арок. До неё тоже ещё предстоит добраться, однако этот вариант всё равно предпочтительнее попытки штурма в лоб…
Прокручивая в голове различные варианты отхода, Дая ещё раз мазнула коротким взглядом арки, и надо же такому случиться, что именно в этот момент в одной из них появилась до боли знакомая взъерошенная физиономия встретившегося им на тракте мальца. В совпадения девушка не верила, и тот факт, что паренёк добрался до деревни быстрее встреченных им путников, появившись не где-нибудь, а в том самом трактире, куда, по совету его предполагаемого отца, зашли пообедать путешественники, полностью подтверждал подозрения Катора, буквально пару часов назад просвещавшего напарницу-чужеземку о реалиях местной жизни.
Заметив уставившуюся на него девушку и догадавшись, что обнаружен и опознан, малец шустро юркнул обратно в арку. До слуха демоницы донеслись частые удаляющиеся шлепки кожаных подошв по деревянным плахам пола. Напряжение в зале сгустилось настолько, что даже воздух казался загустевшим от ожидания неминуемой развязки. И она наступила – проследив за взглядом Даи и заметив то же, что и она, следопыт, рядом с которым на краю стола продолжала сиротливо лежать опустевшая сковородка, свободной рукой подхватил тяжёлую чугунную утварь и что есть силы метнул в окно. Раздался жалобный звон разбитого стекла, и буквально через мгновение входная дверь, сорванная с петель яростным ударом ноги, ввалилась внутрь, нарисовав в проходе фигуру Лисаэля с зажатыми в руках клинками. Мгновенно просчитав обстановку, мастер-мечник тут же сделал шаг вперёд, перетекая в боевую стойку, и, слегка напружинив ноги, как взведённая пружина, приготовился взорваться вихрем, сея вокруг смерть и разрушения. Сознание бывалого воина привычно избавилось от посторонних мыслей, став чистым и прозрачным, как слеза. С этого момента для него в зале остались лишь друзья и враги. Друзей следовало защитить, а врагов перевести из категории живых в категорию мёртвых. И то, что и с тем, и с другим мастер справится на «отлично», ни у кого из присутствующих не возникло даже тени сомнения. Командир местных бойцов уже трижды успел пожалеть, что столь опрометчиво связался с неудобными клиентами – хорошо отлаженный конвейер замаскированного под сбор податей отъема денег у пришлых чужаков впервые дал сбой, однако как выйти из создавшегося положения, не потеряв лица, он не знал. До неизбежного начала кровавой бойни оставались доли мгновения…