***
Утреннее солнце осветило и караванный тракт, и уходящую почти строго на север развилку, и макушку спрятавшегося в густых кустах на опушке хвойного леса, подступившего почти к самому тракту, следопыта. Впрочем, стороннему наблюдателю хорошее освещение всё равно бы не помогло – бывалый лесной житель, подстелив под себя плотный слой молодой травы и набросав сверху несколько горстей палой хвои, замаскировался настолько хорошо, что его, замершего в неподвижности, не разглядел бы и иной лесной зверь. Разве что по запаху учуял…
Катор, отлично выспавшийся за ночь и плотно перекусивший на завтрак холодным копчёным мясом, внимательно вглядывался в дорогу, дабы не пропустить встречный караван. Ожидание затягивалось – везущие товар купцы явно не торопились с доставкой. И лишь после того, как поднявшееся над склоном невысокой пологой горы солнце успело основательно напечь макушку следопыта, из-за поворота убегавшей на запад караванной тропы показались первые вооружённые всадники. Они двигались не спеша, тщательно осматривая прилегающие к дороге окрестности. За ними в длинную извилистую цепь растянулся караван. Мерно бредущие вьючные животные почти не поднимали пыли, но было их так много, что хвост этой живой змеи как будто скрывался в тумане. Насчитывал караван, как и сообщала демоница, не менее двух сотен коней, хотя Катор оценил бы численность каравана во все две с половиной, а, быть может, и три сотни голов – всё же девушка, наблюдая издалека, могла или не обратить внимания, или вообще не заметить замыкающую колонну группу вооружённых всадников, охраняющих тылы и следящих, чтобы никто не отстал и не потерялся.
Тем временем находящиеся в дозоре всадники обнаружили место развилки и, спешившись, стали внимательно изучать следы, которые их, по-видимому, чем-то заинтересовали. Катор пожалел, что накануне не догадался замаскировать едва заметные на каменистой почве отпечатки копыт, понадеявшись, что аналогичные следы должны оставлять наверняка имевшиеся в неизвестной деревеньке лошади – ведь откуда-то на съезде появились отпечатки тележных колёс? Не на себе же люди тащили свои повозки? А отличить по отпечаткам копыт лошадь местных аборигенов от точно такой же лошади, купленной в землях благословенного эмирата, не смог бы даже он сам…
Видимо, охрана каравана рассуждала точно так же, потому что после краткого осмотра имевшихся на ответвлении дороги следов бойцы вскочили на своих коней и продолжили движение на восток. А караван даже не остановился, полным ходом проследовав мимо.
Дождавшись, пока последний охранник уходящего каравана скроется за дорожным поворотом, следопыт осторожно поднялся и, выбравшись на просёлочную тропу, поспешил к дожидавшимся его доклада спутникам.
А тем временем товарищи следопыта, пользуясь вынужденной передышкой, времени зря не теряли. Лисаэль проверял снаряжение, особое внимание уделяя состоянию лошадиной сбруи и съестным припасам. Лиссиан успешно осваивал плетение второй руны, изредка создавая перед собой рисунок уже выученной, и делал первые штрихи в написании третьей, последней руны, требующейся для создания первого в его жизни боевого заклинания. Дая, вольготно развалившись на штабеле с одеялами, отрезала кинжалом от большого куска вяленого мяса узкие полоски и забрасывала их себе в рот, внимательно наблюдая за работой принца и изредка его поправляя. Создавать плетения самостоятельно по причине отсутствия дара девушка не могла, однако это обстоятельство ничуть не мешало ей видеть то, что делал Лиссиан – демонического зрения, способного увидеть любые потоки энергий, в том числе магических, её никто не лишал, – и концом тонкого длинного прутика аккуратно его поправлять.
Немного понаблюдав, как демоница машет палкой перед носом пыхтящего от усердия принца – как будто пишет в воздухе невидимые письмена, следопыт подошёл к мастеру-мечнику, по пути приветственно кивнув прекратившему занятие Лиссиану, и доложил:
- Мастер, встречный караван прошёл мимо, можно отправляться в дорогу.
- Собираемся, и по коням! – отдал приказание Лисаэль, после чего, торопливо собрав немногочисленные пожитки, путники запрыгнули на лошадей и направились обратно к тракту.
Однако полоса невезения, начавшаяся ещё в селении пограничников, и не думала прекращаться – стоило путникам выехать на тракт и немного по нему проехать, как зоркие глаза демоницы, для разнообразия поменявшейся с Катором местами, разглядели впереди невесомые следы поднятой недавно пыли. Короткий доклад об увиденном заставил Лисаэля нахмуриться – ещё один встречный караван на добрых полдня сокращал разрыв между путниками и возможными преследователями.