Осоловевшая от переедания демоница, вяло отыскав свои одеяла, завалилась спать, предложив заменить её дежурство ночными бдениями наследного принца. Лисаэль, потерявший речь от подобной наглости, ничего не успел сказать. А когда дар речи к мастеру наконец-то вернулся, девушка уже крепко спала, тихо посапывая и улыбаясь чему-то во сне. Пришлось Лиссиану, проникшемуся оказанным доверием, дежурить в первую треть ночной вахты. Юноша, впрочем, сразу же нашёл себе занятие – продолжил совершенствоваться в плетении рун, причём настолько увлёкся, что не заметил, как подошла очередь дежурства Катора. Проснувшийся самостоятельно следопыт, немного понаблюдав за увлечённо водящим перед собой пальцем принцем, неспешно поднялся и, положив полночной учёбе конец, отправил юношу на боковую.
Ночь прошла спокойно. Сменивший Катора незадолго перед рассветом Лисаэль, дождавшись, когда утреннее солнце прогонит из леса туманные ночные тени, разжёг успевшие остыть угли, разогрел превратившуюся за ночь в кулеш похлёбку, умудрившись не позволить ей подгореть, и, разбудив, поднял своих спутников на ноги. Короткий перекус, закончившийся видом показавшего дно котелка, ещё более короткие сборы, и караван, сориентировавшись по солнцу, тронулся в путь. Построение менять не стали – впереди вёл связку своих лошадей в поводу Катор, за ним под присмотром демоницы шагал принц, одним глазом контролирующий окружающую обстановку, а другим – вязь создаваемого перед собственным носом плетения, и замыкал походный строй Лисаэль, защищающий не только тылы отряда, но и присматривающий за впереди идущими. И если демонице, лишь внешне выглядевшей юной безобидной девушкой, присмотр в общем-то был не нужен, то вот от принца можно было ожидать чего угодно – от столкновения со стоящим на пути деревом до падения в оставленную талым снегом промоину. К счастью, Дая была всё время настороже и не только следила за правильностью создаваемых юным магом плетений, но и за тем, куда увлёкшийся маг ставит свои ноги. Так и прошёл день…
И следующий день прошёл так, словно был под копирку слизан с предыдущего. И следующий… А затем природа решила показать путешественникам, кто в этом мире хозяин, и обрушила на них все хляби небесные. Впрочем, ничего удивительного в этом не было – как-никак, первая гроза в этом году, к тому же немного припоздавшая, и оттого особенно яростная. В ней было всё, что положено разбушевавшейся стихии – и молнии, бившие с небес на землю с интервалами в пару мгновений, и ливень стеной – такой, что в паре метров от тебя уже ничего не видно, и потоками сбегавшей со склона мутной воды, захлестнувшей путников по самые щиколотки. Двигаться во время подобного природного катаклизма было физически невозможно, а спрятаться – негде. Кто оказывался во время настоящего грозового ливня в лесу, знает – деревья от воды нисколько не защищают. Сначала, конечно, можно попытаться спрятаться от первых капель дождя, выбрав дерево погуще и прижавшись к его стволу, зато потом под порывами яростно, словно расшалившийся щенок, рвущего кроны ветра вся скопившаяся на листьях или иголках влага неудержимо хлынет вниз стремительным водопадом, напитывая водой каждый клочок укрытой хвойной или лиственной подстилкой земли. К тому же под самыми высокими и, соответственно, самыми густыми деревьями в грозу лучше не прятаться – в них первыми бьют молнии, сжигая стволы до самых корней и калеча, а подчас и убивая оказавшихся рядом неразумных людишек.
Чтобы переждать грозу, путники выбрали не слишком высокую, зато раздавшуюся вширь раскидистую ёлку и, оставив лошадей с поклажей, втиснулись под крону – все едва-едва поместились, – стоически наблюдая за природным катаклизмом. Вода, стряхиваемая разыгравшимся ветром с иголок, лилась на головы укрывшихся ручьями, но развязывать тюки и доставать какую-нибудь тряпку, чтобы укрыться от водяных потоков, никто не стал ввиду бессмысленности подобного занятия – и от воды не защитишься, и герметичность тюка нарушишь, запустив в плотно увязанный баул льющуюся с небес вездесущую влагу.
Ливень продолжался до самого вечера. Поначалу путники даже решили, что наступила ночь – плотные, до отказа наполненные влагой тучи не собирались пропускать на землю ни единого луча закатного светила, однако потом дождь внезапно прекратился, небо распогодилось, и багряное закатное небо осветило землю своими робкими лучами, немного разогнав тьму до состояния предрассветного сумрака. О дальнейшем передвижении не могло быть и речи – раскисшая земля расползалась под ногами, превращая дорогу в полосу препятствий, преодоление которой приравнивалось к героическому поступку. Геройствовать никто не хотел, поэтому, поискав для вида дрова посуше и не найдя ни единой пригодной для костра ветки, народ, перекусив холодным мясом, завалился спать, честно распределив дежурства не четыре части и доверив первое, самое лёгкое, Лиссиану – принц показал, что в этом деле ему можно доверять, к тому же никакой реальной опасности в безлюдном лесу для маленького каравана не предвиделось.