- Ой, мама…
- Что там? – тревожным шёпотом переспросил Катор, озираясь. Он, в отличие от своей напарницы, не видел вокруг ничего, кроме неровного круга слабо освещённого багровым светом факелов пола диаметром в несколько шагов, и потому чувствовал себя несколько неуверенно. Да и разговаривать в полный голос в этом странном, гнетущем и давящем на психику месте следопыт почему-то опасался.
- Алтарь с изваянием, - тихо пояснил напарнику зябко передёрнувший плечами мастер-мечник, тоже разглядевший нависшую над базальтовой плитой скульптуру и тоже ощутивший на себе давящую ауру помещения. – Композиция такая, что поневоле мать вспомнишь…
- Чей алтарь? – переспросил Катор.
- Отсюда не разобрать – слишком далеко, - ответил Лисаэль. – Возможно, Лури – её скульптуры раньше делали из белого мрамора. Но может быть и Яри… Хотя не уверен – стиль очень уж необычный. Нехарактерный для них, я бы даже сказал…
- Если это храм – то нам ничего не угрожает, - бодрящимся голосом озвучил свою мысль Лиссиан. – Я тоже хочу взглянуть на алтарь. Куда нужно идти? Я ничего не вижу.
- Медленно идите за мной… - скомандовал напарникам Лисаэль. – И не отставайте.
Исследователи, вытянувшись цепочкой, направились к скульптурной композиции. Дая на этот раз плелась в хвосте колонны, и вид у неё был крайне озадаченный, а в вертикальных зрачках нечеловеческих глаз нет-нет да и мелькали багровые искорки настоящего, неподдельного испуга. Однако останавливать своих спутников и возвращать их обратно девушка не стала – выглядеть в глазах боевых соратников паникёршей она не желала, а облечь свои пока неясные подозрения и ничем не обоснованные страхи в аргументированные слова так и не смогла. И, после непродолжительной борьбы со своей совестью, решила действовать лишь тогда, когда накатывающий идущими от алтаря невидимыми волнами и пронизывающий её сущность с ног до головы липкий, холодный, беспочвенный и безотчётный страх всё-таки начнёт воплощаться в реальную, угрожающую жизни её товарищей, опасность. Или не начнёт…
***
Осторожно ступая вслед за мастером-мечником, путники, высоко подняв факелы над головами, пересекли комнату и остановились перед алтарём – теперь в предназначении чёрного, как смоль, камня сомнений не оставалось. До мраморного изваяния, расположенного сразу же за алтарём, оставалось всего несколько шагов, поэтому неровного багрового света факелов оказалось достаточно для того, чтобы каменную скульптуру смогли тщательно рассмотреть не только эльф с демоницей, но и Катор с Лиссианом.
Скульптура действительно изображала девушку идеальных, на мужской вкус, пропорций. Длинные стройные ноги, большие, но не массивные бёдра, тонкая талия, подчёркивающая ровный плоский животик с тонко прочерченными вертикальными полосками мышц брюшного пресса, высокая полная грудь с задорно торчащими сосками, изящная шея на слегка покатых плечах… И всё это великолепие зрелого женского тела если и было прикрыто каким-то подобием ткани, то найти её следы на изваянии неискушённому зрителю было бы достаточно проблематично. Девушка не выглядела целомудренной, однако вместе с тем она не выглядела и развратной и уж тем более не вызывала даже следов похоти. И виной тому, без сомнения, являлась венчавшая длинную аристократическую шею прелестная женская головка в обрамлении слегка вьющихся коротко остриженных густых волос. На идеальных пропорций лице, своим совершенством не уступающем телу, навеки застыла настолько нечеловеческая маска холодной неземной отрешённости, что любой, даже самый неискушённый зритель, понимал, что изваянная в камне сущность перед ним – не человек. Любой разумный, взглянувший в лицо нависшей над алтарём скульптуры, понимал, что этой божественной сущности нет вообще никакого дела до жизненных проблем и невзгод копошащихся у её ног людишек. Оно, это божество, глухо и равнодушно как к молитвам, так и к проклятиям простых смертных. А глаза… Глаза с вертикальными звериными зрачками, наполненные мраком и блестящие багровыми отсветами пламени отражающихся в них факелов, смотрели поверх голов посетителей куда-то вверх, в темноту свода, как будто их хозяйка устремила свой взор в невидимое отсюда небо и вот-вот сорвётся и улетит туда из своего каменного подземного склепа. А ведь она наверняка умела летать – вот и огромные белоснежные крылья, сложенные за спиной, возвышаются высоко над головой диковинным капюшоном длинных маховых перьев.