Нескольким пустынникам всё же удалось уйти от возмездия – то ли уставшая рука демоницы в последний момент дрогнула, и предназначенный для убийства снаряд лишь ранил свою жертву, то ли расстояние до цели оказалось слишком далеко для прицельного огня принца, однако четыре лошади, несущие на себе трёх неуверенно держащихся в сёдлах людей, через несколько минут скрылись в отбрасываемых пальмами тенях оазиса. Наступила благословенная тишина, прерываемая лишь последними стонами умирающих людей – мастер-мечник милосердным ударом клинка позволял им расстаться с жизнью, - да жалобными всхрапами раненых и покалеченных лошадей. Животными занимался Катор – для этого он, предварительно передав поводья ещё не остывшему от горячки боя Лиссиану, вооружился своим коротким охотничьим копьём.
- Лошадей жалко, - поделилась Лисаэлем своими грустными мыслями с демоница, подойдя к мужчине и внимательно наблюдая, как тот выверенным движением обрывает жизнь очередного пустынника.
- Согласен, столько хорошего мяса пропадёт, - подтвердил мастер-мечник, не отрываясь от своей кровавой работы.
- Я не про то, - поморщилась Дая. – Животные ведь не виноваты в том, что люди используют их для убийства.
- Не согласен, - возразил мужчина, в очередной раз взмахивая окровавленным клинком. – Лошадь – очень умное животное, и в бою нередко сражается наравне со своим всадником, защищая его жизнь. Жизнь боевого скакуна и его наездника – единое целое. Они – товарищи, а не хозяин и слуга, как ты ошибочно могла предположить. Лошадь добровольно выбирает для себя такую жизнь, поэтому воспринимай эти смерти как неизбежное зло.
- Разве лошади имеют выбор? Они ведь целиком и полностью зависят от воли своего хозяина.
- Поверь, Дая, что настоящий воин никогда не пойдёт в бой на чужой, не признавшей его лошади – действуя по принуждению, против воли, такая лошадь подведёт своего седока в самый опасный, самый неподходящий момент. Разумеется, я говорю сейчас именно о боевых конях, а не о тех животных, которые безропотно позволяют взгромоздиться на свою спину любому желающему. Впрочем, ты и сама могла убедиться в правдивости моих слов – стоит только посмотреть на твоего Черныша, сравнить его с обычной верховой лошадью, бывшей у тебя до него, и ощутить разницу.
- Пожалуй, в этом я соглашусь с тобой, но лошадей всё равно жалко, - ответила девушка мастеру-мечнику, завершая разговор, и отошла к Катору, к этому моменту уже прервавшему мучения последней умирающей лошади и приступившему к благородной процедуре сбора трофеев, или, говоря по-простому – мародёрству.
Сбор трофеев затянулся глубоко за полночь, и не в последнюю очередь по причине того, что следопыт, призвав на помощь мастера-мечника, занимался самым важным делом – сбором воды. Её оказалось до неприличия мало – всего по одной маленькой кожаной фляжке у всадника, да и то не у всех. Однако скудость объёма с лихвой компенсировалась количеством, в результате чего уже через час путники не только вдоволь напились сами, но и напоили успевших успокоиться лошадей, для чего благоразумно отвели их подальше от наваленных кучей трупов своих сородичей.
Из оружия у пустынников путешественники не взяли ничего – его качество оказалось много хуже того, что имелось у них, а стрел, как оказалось, не было совсем – рассчитывая на молниеносность ночной атаки, бандиты вооружились кавалерийскими клинками, оставив всё дальнобойное оружие в оазисе. В логике пустынных воинов имелся смысл – прицельно и точно стрелять на полном скаку, находясь в седле лошади, нужно уметь, да и успели бы лучники выпустить в цель в лучшем случае по нескольку стрел. Всяко надёжнее быстро доскакать, пришпоривая разгорячённого скакуна, и рубануть жертву по незащищённой шее острым клинком сверху вниз, да с оттягом…