- Зато есть мечи, - кровожадно возразила демоница, в глазах которой продолжало разгораться пугающее Лисаэля багровое пламя. Эльф уже знал, что это тревожный симптом – его напарница теряет над собой контроль и из глубин её души, из надёжно запечатанного магического резерва начинает просачиваться разрушительная энергия богини страданий и ужаса. Ничего хорошего для отряда это принести не могло – последствия предыдущих воздействий на энергетическое ядро оказались для демоницы весьма печальными, надолго отправив свою обладательницу на больничную полку и грозя ей в будущем крупными неприятностями.
- Постарайся успокоиться и трезво оценить последствия своих поступков, - осторожно, стараясь не возбуждать напарницу ещё больше, обратился к девушке Лисаэль. Однако демоница, раздражённо фыркнув, отмахнулась от его предостережения, в свою очередь спросив мастера:
- Где эта халупа, в которой нас якобы должно дожидаться сборище упомянутых тобой старых пердунов?
- Улица, на которой мы находимся, как раз и должна вывести нас на поселковую площадь. Самый большой и самый просторный дом на площади, как правило, является общинным местом, в котором заседают старейшины.
- Тогда окажите моему Чернышу первую помощь, чтобы он не истёк кровью, и идите за мной – я расчищу дорогу, - зловеще сверкнув багровыми глазами, отдала приказ демоница и, с тихим шелестом вытащив клинки, быстрым скользящим шагом пошла в указанную эльфом сторону. Напарникам девушки не осталось ничего другого, кроме как принять её слова к действию.
***
Посёлок оказался небольшим, и путники достигли площади минут через десять после того, как ушедшая вперёд демоница скрылась в отбрасываемых неверным светом ущербных лун тенях. Периодически о её передвижении становилось известно по доносившимся ударам, жалобным всхлипам и предсмертному вою. Посёлок гудел, как рассерженный улей с лесными пчёлами – слышались короткие отрывочные команды и значительно более пространные ответные сообщения местных жителей, а также панические вопли тех, кто успел столкнуться с последствиями зачистки демоницей окружающей территории. Постепенно эпицентр этих переговоров смещался в направлении центра посёлка, где через некоторое время и остановился, медленно затихая. Вышедшие на площадь путники увидели непередаваемую словами картину – толпа вооружённых чем попало местных жителей, среди которых были и подростки, и пожилые мужчины, и даже несколько женщин, сгрудившись около одной из хижин, своими телами закрывала вход в помещение, а яростно сверкающая багровыми глазами демоница, обнажив клинки, застыла перед ними в атакующей стойке, в любое мгновение готовая сорваться с места и броситься вперёд, сея смерть направо и налево. Укрывавшая её роскошные волосы бандана где-то потерялась, выставив на всеобщее обозрение аккуратные изогнутые рожки, придающие прекрасному лицу воительницы истинно демонические черты. Неведомо каким образом прорвавший сзади прочный вертикальный шов кожаных штанов и вырвавшийся на свободу хвост с ожесточением хлестал по пыльной земле своим окровавленным костяным наконечником. Кроме разорванного хвостом шва, на одежде девушки не было видно ни одного пореза, ни одного порыва – ни клинки, ни стрелы так и не смогли дотянуться до вышедшей на тропу войны мстительницы. Лишь выплёскивавшаяся из многочисленных жертв кровь буро-багровыми брызгами пятнала воительницу с головы до ног. Это видел эльф, это, без сомнения, видели и сгрудившиеся у хижины старейшин аборигены.
Лисаэль, цепким опытным взглядом профессионального воина зафиксировавший раскинувшийся перед ним пейзаж, сразу же догадался, что от окончательной расправы местных жителей спасает лишь неуверенность демоницы, почему-то не решающейся убивать неподвижно замершего беспомощного противника. А людям перейти в атаку не позволяет самый обыкновенный, банальный человеческий страх – ведь вместо обычного человека, пусть даже опытного и умелого воина, они увидели перед собой настоящего живого демона из страшной сказки, рассказываемой детям на ночь. Мастер-мечник хмыкнул, подумав, что сам на месте этих людей трижды подумал бы – а стоит ли связываться с таким грозным, практически неуязвимым и, возможно, вообще бессмертным существом.
Однако шаткая неопределённость положения не могла тянуться слишком долго, поэтому Лисаэль, взяв инициативу в свои руки, прокричал, обращаясь к толпе: