С последними словами демоница, голос которой с каждым произнесённым словом становился всё громче и громче, достигнув невероятной для обычного человека силы, неожиданно раскинула руки в стороны, и земля под ногами мастера ощутимо вздрогнула… Гоня по дороге языки пыли, задул холодный ветер… Сначала слабый, он становился всё сильнее и сильнее, постепенно превращаясь в смерч, воронка которого находилась строго над стоящей в центре деревни демоницей. Тучи песка стали подниматься в небо, заволакивая горизонт, и по всему посёлку разнёсся торжествующий женский хохот, в котором не было ничего человеческого…
Глава 21
Глава 21
Буря бушевала несколько суток и улеглась лишь после того, как расстроенная потерей жеребца, к которому неожиданно для самой себя успела сильно привязаться, демоница немного успокоилась. На четвёртый день, ближе к полудню, выйдя из предоставленной ей в личное владение просторной хижины, расположенной в центре деревни неподалёку от дома старейшин, девушка, внимательно оглядевшись по сторонам и трезво оценив масштабы причинённых ею разрушений, непроизвольно скривилась и тихо пробормотала под нос, ни к кому конкретно не обращаясь:
- Возможно, я когда-нибудь об этом пожалею, но проклятье действительно надо бы ослабить… Пусть оно хотя бы выдохнется самостоятельно через какой-нибудь определённый срок – лет так через десять, если жители к этому времени сами его снять не смогут… Молитвами там, к примеру… Когда доживут до этого срока… Если доживут…
Лисаэль, заметив выходящую девушку, поднялся с притулившейся у стены хижины завалинки, затерявшейся в отбрасываемой крышей строения тени. На этой завалинке, сооружённой из слегка обтёсанного куска ствола засохшей от старости пальмы, прерываясь лишь на сон и еду, мужчина неотлучно дежурил все эти дни, охраняя покой напарницы и не впуская в дом посторонних. Вглядевшись в лицо демоницы, мастер облегчённо выдохнул – кризис, похоже, миновал, горечь потери четвероногого друга сменилась в душе девушки на явственно читающуюся на лице обычную грусть.
- А ты что здесь делаешь? – обратилась к Лисаэлю заметившая его Дая.
- Тебя, как видишь, дожидаюсь. Успокоилась? – вопросом на вопрос ответил мужчина.
- Не совсем, но адекватно мыслить это мне не помешает, - хмыкнула девушка, совсем как раньше непроизвольно поведя плечом.
- Тогда предлагаю перекусить, а ты тем временем расскажешь, что с тобой приключилось. Я, разумеется, догадываюсь, что произошедшее как-то связано с твоей демонической сущностью и сильным нервным потрясением, вызванным смертью Черныша, однако вместо подозрений хотелось бы услышать конкретные факты, а также чем в дальнейшем это может всем нам грозить.
- Ну что ж, можно и поговорить, согласилась девушка, сладко потягиваясь, словно до этого всё время спала. – И перекусить тоже не помешает – что-то я проголодалась…
Откровенно демонстрируемое спокойствие напарницы немного притушило тревогу мастера-мечника, и он довёл девушку до стоящего неподалёку приземистого круглого строения с крытой пальмовыми листьями шатровой крышей, в котором разместились путешественники. Оно оказалось почти в два раза меньше хижины, любезно предоставленной демонице советом старейшин, однако для трёх неприхотливых путников его вполне хватало. Откинув полог, Лисаэль широким жестом пригласил девушку пройти вовнутрь, что та сразу же и проделала с истинно женским изяществом и грацией, нырнув в тёмный проход и лишь слегка пригнувшись под низкой дверной балкой.
Помещение, в которое зашла Дая, представляло собой одну большую круглую комнату шагов восьми в поперечнике, освещённую парой маленьких масляных ламп, сделанных в виде глиняных плошек с вложенным в них тряпичным фитилём. Дополнительный свет давала большая овальная дыра в верхней части конусовидной крыши, предназначенная для отвода дыма от открытого огня, разжигаемого в доме с целью его обогрева или приготовления пищи. Потушенный очаг, полный углей от старого костра, виднелся строго под дырой, в самом центре комнаты. Спутники девушки находились тут же, рассевшись, вернее – разлёгшись вдоль глинобитных стен на невысоких импровизированных лежанках. Один из углов, если только можно назвать углом часть вогнутой стены круглого здания, был завален кучей снятых с вьючных лошадей тюков. Самих лошадей Дая, подходя к хижине, не увидела, поэтому первый же заданный девушкой вопрос оказался очевидным и предсказуемым: