Лисаэль медленно поднялся на бархан и устроился на песке рядом с демоницей – та, не изменив позы, продолжала пристально вглядываться за линию горизонта, словно её взгляд был способен ускорить появление солнца. Аккуратно приобняв девушку за талию – так же нежно и почти незаметно, как и в прошлый раз, – мужчина замер, тоже устремив взор на восход, навстречу нарождающемуся дню. Однако демоница, почувствовав плечо подсевшего к ней мужчины, тяжело вздохнула и, повернувшись к нему лицом, спросила:
- Что, уже пора собираться?
- Ещё рано, можно немного посидеть, - успокоил напарницу эльф.
- Тогда посидим, - тяжело вздохнув, согласилась девушка и, расслабившись, уложила голову на плечо мужчины, отложив при этом в сторону лук и вытянув ноги.
Не ожидавший от напарницы подобной вольности мастер в первое мгновение даже не нашёлся, что сказать, но потом, чувствуя состояние девушки, всё же решился спросить:
- Дая, что случилось?
- А что, так заметно? – вопросом на вопрос ответила демоница.
- Мне кажется, что ты чем-то огорчена, - осторожно произнёс Лисаэль.
- Огорчена – не то слово, Лисс. Всё значительно сложнее.
- Какие-то проблемы? – подобрался мастер.
- Для тебя – никаких.
- А для тебя?
- На первый взгляд – тоже, вроде бы, никаких, - немного помолчав, начала негромкий рассказ демоница. – Но вот представь человека, который всю жизнь был слеп. Человек не видел солнца, не видел окружающего его мира, вся жизнь его проходила в сплошной непроглядной темноте. И вдруг у человека открываются глаза. Всё великолепие вселенной, вся богатая палитра красок мира стали неожиданно ему доступны. Человек опьянел от счастья, не в силах передать словами радость обретения зрения. И в момент наивысшего наслаждения, когда чувство единения с миром достигло у человека наивысшего расцвета, кульминации, это зрение у него забирают… Как, по твоему, будет чувствовать себя этот человек?
- Ну, не знаю… - задумавшись и представив себя на месте неожиданно прозревшего слепца, ответил Лисаэль. – Наверное, я бы, увидев свет, не смог дальше жить в темноте.
- Я недавно увидела этот свет, Лисс, - с непередаваемой тоской в голосе поведала мужчине демоница. – Увидела и потеряла… И ты спрашиваешь, что случилось? Как я после этого себя чувствую? Я отвечу – как тот слепой, которому на мгновение подарили зрение. И потом отобрали, ввергнув в привычную тьму. Сила, таящаяся во мне – это, оказывается, наркотик коварнее зрения для человека. Раз ощутив, уже не можешь представить своё существование без неё. На миг прозрев, я опять ослепла, чувствуя в глубине своей души лишь щемящую пустоту первородной тьмы на месте недавно бушующего океана раскалённого пламени. Буквально ещё вчера я видела каждую песчинку, каждую травинку, каждую каплю росы, каждую букашку в мире, который был готов подчиниться любому моему желанию, а сейчас я вижу лишь окрестности этого бархана.
- Понимаю, - сочувственно прошептал мастер-мечник.
- Нет, Лисс, не понимаешь. И никто не поймёт, если не прочувствует на себе. Однако за участие – спасибо. И за попытку успокоить и поддержать. Поверь – я это ценю. Сильно ценю. Наверное, это именно то чувство, которое люди называют дружбой.
- Я надеюсь, что когда-нибудь стану тебе больше, чем друг, - с надеждой в голосе добавил мужчина.
- Возможно, Лисс, - обнадёжила напарника демоница. – Однако давай не будем загадывать далеко на будущее – нам пока хотя бы до Занадана дойти…
***
Ещё через два перехода, выдавшихся достаточно продолжительными, проводник привёл караван в оазис. В него путники вошли уже ночью, при свете холодных звёзд и одной из лун – остальные не успели взойти, прячась за горизонтом. Тихо перебросившись несколькими фразами с ночной стражей, бдительно охранявшей сон жителей затерявшейся под пальмами деревеньки, пустынник, немного попетляв по узким пустынным ночным улочкам, вывел отряд к колодцу, традиционно расположившемуся в центре утрамбованной до состояния камня земли деревенской площади. Напоив верблюдов и пополнив запасы воды, путники, не задерживаясь, под бдительными взорами дозорных покинули оазис и возобновили движение на юго-восток, постепенно приближаясь как к границам Занадана, так и к предполагаемым рубежам возрождённого Шанарского королевства.