Тем временем окончательно стемнело. Площадь, многолюдная днём, постепенно опустела. Лишь в разных её концах, восседая на лошадях, замерли в неподвижности небольшие, по три-четыре всадника, группы вооружённых людей – городская стража. Они внимательно следили за чужаками, но никаких враждебных действий по отношению к ним не принимали. То ли дожидались более удобного случая, то ли им была дана команда просто следить, но Лисаэль решил не искушать судьбу, и, дождавшись, когда все верблюды вдоволь напились, а походные бурдюки были вновь наполнены чистой, прохладной колодезной водой, дал команду грузиться на верблюдов и выдвигаться в дорогу. Однако проводник, услышав отданный мастером-мечником приказ, сразу же возразил:
- Нам незачем отправляться в путь прямо сейчас – мы очень долго поили верблюдов и наполняли водой бурдюки. Уже глубокая ночь, и каравану в любом случае вскоре придётся остановиться на ночлег. Чем ночевать в песках пустыни, тратя время на организацию лагеря и приготовление ужина, значительно проще найти крышу над головой здесь, в городе. К тому же неподалёку от площади есть неплохой караван-сарай, где за небольшую плату можно плотно перекусить и выспаться не на брошенных на слежавшийся песок тонких подстилках, а на настоящих, мягких кроватях. Все проходящие через город путешественники делают именно так.
- А мы поступим по-другому, - возразил Лисаэль. – К тому же мне не нравятся взгляды местной стражи.
- Стража всегда с подозрением смотрит на чужаков, - возразил проводник. – Это их работа. Просто не обращайте на неё внимание.
- В городе ночевать мы не останемся. Веди караван на выход, - приказал проводнику не желающий вдаваться в продолжительные споры мастер-мечник.
Недовольный полученным приказом проводник с видимой неохотой взобрался на своего верблюда и громким голосом, заставившим стражу повернуть к нему головы, скомандовал:
- Выдвигаемся из города по той же дороге, по какой пришли. Идём за мной, никуда не сворачиваем. Выйдя из города, продолжаем движение по прежнему маршруту.
***
Заночевали путники всего в получасе езды от покинутого ими оазиса, для чего Лисаэлю пришлось остановить упорно ведущего караван на юго-восток проводника в подходящем для организации стоянки месте – широком распадке между двумя небольшими барханами, – и приказать разбивать лагерь и устраиваться на ночлег. Выделенные старейшинами продукты ещё и не думали заканчиваться, однако их ассортимент отнюдь не баловал путников разносолами – ужин всухомятку прошёл в молчании, лишь хруст разгрызаемого вяленого мяса, прерываемый размеренным бульканьем наливаемой в кружки из бурдюка воды, разгонял плотную тишину ночной пустыни. Обидевшийся на Лисаэля, не пожелавшего заночевать в караван-сарае, проводник демонстративно устроился ужинать в стороне, однако мастер-мечник не стал обращать на подобное поведение пустынника внимания, посчитав его несущественным и не несущим угрозы безопасности каравана. И действительно – ночь прошла спокойно, никто не потревожил чуткий сон уставших путников. Вот только сам командир в эту ночь почти не спал, а рассвет вновь встретил вместе с демоницей, с первыми лучами солнца подняв караван в дорогу.
Завтрак, съеденный на верблюжьих спинах, не понравился никому, однако, за исключением недовольного брюзжания проводника, никто больше не произнёс ни слова возражения – опасения Лисаэля, посчитавшего спешно покинутый ими накануне город очередной ловушкой, действительно выглядели небезосновательными. Узкие, с плохой видимостью извилистые незнакомые улочки с хаотично выходящими на них глинобитными хижинами были словно специально созданы для того, чтобы захватывать врасплох слишком расслабившихся незадачливых чужаков, наивно возомнивших, что находятся в безопасности.
Лисаэль гнал караван весь день, несмотря на жару. Повышенный расход воды – путники, восполняя потерю влаги, были вынуждены постоянно прикладываться к фляжкам, мелкими экономными глотками смачивая пересохшее горло, - мастер посчитал при этом справедливой платой за быстро увеличивающееся расстояние между городом и спешно удаляющимся от него караваном. И лишь в сумерках Лисаэль, бросив оценивающий взгляд на вымотанных длинным переходом товарищей, приказал сделать привал и развести костёр, организовав полноценный ужин с горячим питанием.