- Броню стрела не пробила?
- Она и при попадании в сочленение доспехов не нанесла бы глубокой раны – лёгкая, на излёте, какая там в ней убойная сила осталась? Так, смех один. Только сусликов пугать.
- То есть угрозы для жизни подопечного стрела не несла? Тогда зачем ты вмешалась? Пусть бы всё шло своим чередом.
- Даже неглубокая рана, полученная в бою, могла помешать мальчику сражаться и дальше – битва только разгоралась, её итоги зависели от множества причин, и не в последнюю очередь от здоровья и морального состояния юноши. К тому же изменённые потоки ветра спасли от ранения второго участника экспедиции.
- Кого? Следопыта?
- Нет, эльфа – тот возомнил себя героем древних баллад и грудью закрыл от стрел верблюдов, которых при начале сражения нужно было сразу же уводить подальше от обстрела.
- Эльфа-то спасать зачем? Погиб бы самостоятельно – и не пришлось бы потом вмешиваться, избавляя Даяну от его присутствия, пока их отношения не зашли слишком далеко.
- Эльф пока нужен – без него отряду не вырваться из приготовленной местным правителем засады. Вот когда выйдут из пустыни, тогда и будем решать, что с ним делать.
- Как бы потом не было слишком поздно…
- Поздно, не поздно, а вмешательство в судьбу эльфа я тоже считаю оправданным – в отличие от принца, этот мужчина является настоящим мастером меча. Все летящие в животных стрелы он не принял на броню, а отбил клинками. Лишь одна, до которой эльф едва дотягивался, должна была чиркнуть его наконечником по незащищённому предплечью. Небольшая рана и много крови – недостаточно, чтобы погубить здорового мужчину, однако вполне хватает для того, чтобы ослабить отряд, значительно повысив риски невыполнения твоей дочерью взятых на себя обязательств. К тому же могло получиться ещё хуже – эльф заботился о Яне, когда та болела, отравившись токсичной энергией алтаря, и девочка, в свою очередь, в качестве ответной любезности наверняка заботилась бы о раненом мужчине. Промывала рану, меняла повязки… Чем не повод для дальнейшего развития и углубления отношений?
- Возможно, ты и права. Что думаешь делать дальше?
- Как и говорила ранее – ждать. Ждать и, при необходимости, незначительно корректировать процесс, направляя его в нужное нам русло. Масса опасностей, ещё больше щекочущих нервы приключений, расшатывающих оковы барьера, и минимальные угрозы для жизни самой Даяны.
- А что по поводу её спутников?
- Мне плевать на её спутников. Погибнут – хорошо, вызовут у Даяны очередную порцию нужных эмоций. Выживут – тоже неплохо, развлекут меня очередным приключенческим сериалом в формате реалити-шоу. Помогать им я не стану, за исключением помощи, которая пойдёт на пользу твоей дочери. Возможно, это жестоко по человеческим меркам, но со временем Даяна перестанет мыслить так, как мыслят люди. Почему бы не начать делать это уже сейчас? Если девочке так важны её спутники – она должна научиться помогать им сама, не обращаясь за помощью к родственникам. Это ещё один жизненный урок, который она должна усвоить – всегда и везде рассчитывать только на свои силы.
- Согласна. Её жизнь – это одно, а жизни её людей – совсем другое. Да и учёбу девочка из-за этих своих приключений забросила…
- А вот тут я с тобой не согласна! Лучший учитель для твоей дочери сейчас – это сама жизнь…
***
Двигались путники до глубокой ночи, останавливаясь лишь для того, чтобы пополнить запасы воды в быстро пустеющих фляжках. Ужинали на ходу, а согревались накинутыми на плечи одеялами. Глубоко за полночь Лисаэль всё же остановил караван, решив дать отдых измученным животным.
Демонице удалось немного поспать прямо в седле – мастер-мечник освободил её от обязанностей охраны в дневное время, посчитав, что для принца достаточно будет двух охранников. Нормально отдохнуть у девушки всё равно не получилось, и невыспавшаяся, с тяжёлой головой, она в одиночку отстояла всю ночную вахту, подняв Лисаэля уже перед рассветом. В промозглой утренней хмари мастер-мечник разбудил следопыта с принцем и проводника, спросив у последнего направление на ближайший оазис и не получив вразумительного ответа. Впрочем, пока совет пустынника и не требовался – по расчётам, запасов воды у путников оставалось достаточно для затяжного марш-броска к караванной тропе, а верблюды привыкли надолго обходиться вообще без воды.