Местность продолжала оставаться дикой и необжитой – близость пустыни создавала крайне неблагоприятные условия как для сельского хозяйства, так и для животноводства, да и рекам тут неоткуда было взяться – редкие капли прилетающего с моря дождя, гонимые попутным ветром, тут же впитывались без остатка изголодавшейся по влаге песчаной почвой. Выживали под палящими лучами солнца лишь чахлые кусты, прозванные в народе верблюжьей колючкой и ими же, то есть верблюдами, потребляемые, да жиденькая, блёклого цвета жёсткая сухая трава. Тем не менее, даже здесь кипела жизнь – в траве сновали многочисленные ящерицы, из-под верблюжьих копыт расползались не успевшие спрятаться змеи, а из кустов выпрыгивали вездесущие кузнечики. Даже мыши-полёвки, напуганные создаваемой копытами верблюдов дрожью земли, выбегали из своих норок и начинали бестолково метаться от куста к кусту, пытаясь убежать от неведомой опасности. В небе появились первые хищные птицы – охотящиеся на грызунов ястребы, широкими кругами облетающие свои владения и время от времени срывающиеся вниз для того, чтобы через мгновение тяжело подняться в воздух с зажатой в когтях добычей.
Лиссиан совершил неожиданный для демоницы и воистину революционный для самого себя прорыв в изучении плетения щита – юноша исступлённо тренировался от восхода и до заката, выматываясь до фиолетовых мешков под глазами, и сумел в основном освоить затейливую вязь магического конструкта. До уверенного использования плетения было, разумеется, ещё далеко, однако правильная основа была заложена, оставалось только многочисленными повторениями довести изученный конструкт до идеала. Достойно оценив похвальное рвение, девушка не только стала уделять подопечному больше времени, но и поощрила принца за проявленное усердие и прилежание, подарив ему один из добытых в последней стычке стилетов.
- Какой-то странный узор на лезвии, - задумчиво пробормотал юноша, внимательно осматривая неожиданный подарок.
- Это признак хорошей стали, - пояснила Дая. – Металл клинка состоит из многих тысяч пространственно-ориентированных разнородных слоёв. Мягкое низкоуглеродистое железо имеет более светлый оттенок, а высокоуглеродистая легированная сталь, наоборот, более тёмная. Точнее, светло-серая. Последовательное чередование тончайших слоёв и даёт при заточке и шлифовке видимый тобой волнистый муар. Это же чередование позволяет лезвию быть необычайно гибким и прочным, оставаясь при этом бритвенно-острым.
- А рукоять какая-то простая, без изысков, - возразил принц, обоснованно сомневаясь в ценности подарка. – И ножны обычные, кожаные.
- Не всё то золото, что блестит, - нравоучительно возразила демоница. – Хороший клинок ценен вовсе не своей рукоятью. Его предназначение – резать, а не красоваться в ножнах. Рукоять, кстати, очень качественная на мой взгляд – лёгкая, прочная и в ладони не скользит. Похоже, натуральная кость.
- Так значит, этот стилет очень ценный?
- Ценность любого предмета относительна и определяется его полезностью в каждом конкретном случае. В безлюдной пустыне ценность золота стремится к нулю, а ценность воды – к бесконечности. И, напротив – на рынках Асуры воду можно бесплатно набрать в любом из общественных колодцев, а на золото – купить всё, что душе угодно.
- А что самое ценное в мире? – задал наивный вопрос юноша, очарованный мудростью речей демоницы, совсем не соответствующей её юному внешнему виду.
- Самое ценное в мире – это знания, Лисс. Нужная и полезная информация, которой владеют умные люди, способна обеспечить их и водой, и золотом, а также едой, одеждой и кровом над головой. Знания сделают из начинающего подмастерья опытного мастера, а из простого одарённого - могущественного чародея. Подаренным стилетом я, как твоя учительница, оценила прилагаемые тобой усилия в изучении магии, однако основной мой подарок – это то, чему я тебя учу.
- А насколько ценно то, чему ты меня учишь? – пытливый, но прагматичный ум принца стремился перевести абстрактные ценности в понятные ему величины, выраженные в денежном эквиваленте.
- Бесценно, лис, - подумав, призналась демоница.
- Почему? – удивился юноша.
- Потому, что, кроме меня, ты этого ни от кого из простых смертных не услышишь…