Насытившись, девушка обвела собравшихся в кружок около костра мужчин осоловевшим взглядом, поправила начинающее сползать полотенце и, загадочно ухмыльнувшись, непонятно для кого сообщила:
- Море, пляж, костёр, вкусная еда и хорошие друзья рядом… Как мало порой человеку нужно для счастья! Даже если он и не человек вовсе…
И, пока открывшие от удивления рот соратники лихорадочно подбирали достойный ответ, добавила:
- Я иду спать, а вы там между собой сами дежурства как-нибудь распределите! Должен же быть и у меня выходной! Женщина я, в конце концов, или так, прогуляться вышла…
Далее мастер-мечник молча наблюдал за тем, как демоница, распотрошив походные баулы, вытряхнула прямо на землю свёрнутые в тюки одеяла и, завернувшись в одно из них, улеглась рядом с костром прямо на землю, предварительно повесив на куст для просушки сырое полотенце и подсунув под голову в качестве подушки полупустой мешок с крупой. Лиссиан хотел было возмутиться подобным гендерным неравноправием, но, получив от Катора смачную затрещину, заткнулся, проглотив заготовленную речь, и, молча подхватив грязный котелок, в сгущающихся сумерках побрёл к воде – оттирать мокрым песком чёрный маслянистый нагар.
Когда принц, отдраив посуду до исходного блеска, вернулся, Лисаэль впервые поставил его на самостоятельное ночное дежурство, выделив вахту до полуночи и оставив себе предутренние часы – те, что обычно брала демоница. Укладываясь спать с другой стороны костра, напротив напарницы, эльф по старой привычке внимательным взором окинул и сам лагерь, и его окрестности, после чего, довольно хмыкнув, завернулся в одеяло и тут же заснул. Последней мыслью мастера стало удовлетворение от понимания того, что завернувшаяся в одеяло обнажённой демоница положила рядом с собой не скатанную в ком грязную одежду, которую так и не сподобилась постирать, а перевязь с мечами…
***
Утром проснувшаяся непозволительно поздно демоница – следуя строгому наказу Лисаэля, её никто так и не решился разбудить, – не спеша встала, привела себя в порядок, оделась в успевшее за ночь высохнуть полотенце, повязав его, как и накануне, под мышками, доела успевшие остыть остатки раннего завтрака, вычистив ложкой котелок изнутри почти до идеальной чистоты, и, вооружившись мылом, подхватила смотанную в ком грязную одежду и побрела к морю. Отойдя от лагеря на приличное – шагов на двести, - расстояние, она, предварительно намочив, разложила на мокром песке грязные тряпки и принялась отстирывать въевшуюся в них за время путешествия грязь.
Работа продвигалась туго – пропитавшаяся пылью и солёным потом заскорузлая одежда отмывалась тяжело, процедуру намыливания, стирки и последующего полоскания приходилось проводить по нескольку раз. Однако ближе к обеду усилия демоницы увенчались относительным успехом, и выстиранные с горем пополам тряпки были тщательно выжаты и развешаны на ближайших кустах. Радостным воплем выразив удовлетворение от добросовестно сделанной работы, девушка повторила вчерашний заплыв, потратив на купание больше часа. За это время солнце успело хорошо подсушить выстиранное бельё, и накупавшаяся до синевы на губах демоница, тяжело ступая, выползла из воды, растёрлась полотенцем и натянула на себя всё ещё слегка влажную одежду. Свои роскошные волосы Дая оставила распущенными, и они багровыми водопадами устремились по её спине до самой поясницы, отдельными ручейками сбегая с висков на грудь.
- Что у нас с обедом? – подойдя к Лиссиану, спросила Дая.
Юноша в это время сосредоточенно разгребал оставшуюся от утреннего костра золу, планируя разводить новый огонь.
- Обед ты благополучно пропустила, поменяв его на водные процедуры, - пояснил принц, раздувая не успевшие остыть угли и подкладывая на них новые порции тонких сухих веточек. – Да и был он лёгким, всухомятку. Лисаэль распорядился приготовить горячий ужин пораньше, вот я и занимаюсь костром. Если хочешь есть – сыр и мясо вот в том мешке…