В сопровождение наследнику правитель Ривии выделил почему-то всего трёх охранников – саму Даю, уже известного ей мастера-мечника Лисаэля, представившегося ей поначалу как мастер Лисс, и средних лет незнакомого гвардейца по имени Катор, оказавшегося не только бывалым, видавшим виды воином, но и умелым следопытом. Свои доводы до исполнителей его воли эмир довести не удосужился, однако сама девушка до последнего момента рассчитывала на более многочисленную охрану – как-никак, наследнику правителя она положена по статусу.
Да, в их небольшом отряде оказалось сразу двое мужчин, отзывавшихся на имя Лисс, и с этим предстояло что-то делать – путаница возникла уже в самом начале путешествия. Обращаться к наследнику, упоминая титул, было нельзя – само путешествие проводилось в глубокой тайне, а на сокращённое имя отзывалось одновременно двое попутчиков, что вносило в процесс общения неприятную неразбериху. Сама Дая предпочитала обращаться к принцу по имени, а мечника, разделавшего её в поединке, называла не иначе, как мастер. Самому Лисаэлю подобное обращение явно льстило, но в то же время и демаскировало, выдавая профессию воина. Впрочем, не самая большая тайна – любой прохожий, бросив даже мимолётный случайный взгляд на закреплённые за спиной мужчины парные клинки, мог безошибочно угадать род его занятий. В конце концов, сложившаяся в первые дни ситуация таковой впоследствии и осталась – к Лисаэлю прочно приклеилось прозвище «мастер», а принц отзывался на имя Лисс.
Первые две декады отряд неспешно двигался по широким прямым оживлённым дорогам благословенной Ривии строго на восток, неуклонно приближаясь к её границам. Из Асуры выдвинулись налегке, одетые по самой последней столичной моде и с претензией на роскошь, взяв с собой лишь четырёх породистых лошадей под седлом, пару небольших баулов поклажи и минимум оружия. Так, мастер Лиссаэль ограничился комплектом парных мечей за спиной, Катор вооружился длинным охотничьим копьём, Лиссиан – закреплённым на поясе кинжалом, а сама Дая повесила за спину полюбившийся ей композитный лук. Небольшой тул со стрелами девушка вместо того, чтобы закрепить за плечами, приторочила к закреплённой позади седла дорожной сумке, выставив напоказ свой даже по столичным меркам баснословно дорогой, расшитый затейливыми узорами на груди и спине наряд. Со стороны любого праздного прохожего группа выглядела как отправившиеся развлечься в восточных лесных угодьях охотой молодые аристократы, и путники всеми силами старались поддерживать подобную легенду. Они двигались не спеша, уверенно, с частыми остановками, напустив на свои лица скучающий высокомерный вид. Выдвигались в путь достаточно поздно, когда солнце уже уверенно царило на небосклоне, и останавливались на ночёвки в самых лучших гостиницах или тавернах задолго до наступления ночи, снимая для отдыха самые лучшие, самые роскошные номера – именно так обычно вела себя избалованная столичная золотая молодёжь. Подобный неспешный график движения был выбран не случайно – накануне отбытия группы в Тиару из Асуры в том же направлении выдвинулся крупный торговый караван. Именно в этом караване, замаскированная под предназначенный для продажи товар, ехала основная поклажа путников – провизия, нехитрый походный скарб, сменный комплект одежды и обуви, в отличие от имеющихся на путниках роскошных тряпок, пошитый специально для долгих путешествий – добротный и практичный, а также броня и оставшаяся часть оружия. С этим же караваном двигалась четверка специально отобранных крепких, выносливых вьючных лошадей знаменитой ливадийской породы, которым в дальнейшем придётся тащить на себе весь груз экспедиции.
Мимо путников неспешно проплывали тщательно возделанные поля, заросшие молодой травой луга с пасущимся на них домашним скотом, обихоженные сады, чистые уютные городки и деревеньки, утопающие в зелени. Пасторальную картину разбавляли встречные и попутные караваны, повозки и одинокие путники, опасливо отходящие на обочину и уступающие богато одетым надменным всадникам дорогу, а также копошащиеся на полях и в садах многочисленные работники – весна вносила свои коррективы в напряжённый рабочий график жителей Ривии.