К началу третьей декады стала отчётливо заметна близость к границам эмирата – исчезли дорогие гостиницы, номера в тавернах стали дешевле и хуже, количество путников на дорогах значительно уменьшилось, а сами дороги сузились до минимума и растеряли свой первоначальный лоск. Мощёные в пригородах Асуры плоским шлифованным плитняком, они по мере сужения сменяли идеально ровные плиты на простые булыжники, а затем на щебень, которым засыпались ямы и рытвины, неизбежно образовывающиеся на дорогах после каждого сезона дождей. Недалеко от границ исчез и щебень, и путники продолжили движение по плотно утрамбованной копытами, колёсами и ногами пеших путешественников грунтовке. Количество рытвин и ям, заполненных уже начинающей цвести водой, день ото дня продолжало увеличиваться, красноречивее всяких слов говоря о том, что до этих удалённых мест руки столичных чиновников явно не дотягиваются.
Равнинная местность, присущая западной и центральной части страны, постепенно сменилась вначале почти незаметными, а затем и всё более и более высокими холмами со склонами, хаотично заросшими жиденькими пятнами пока ещё редких рощиц, перемежаемых обширными зарослями кустов – начинала сказываться близость горного массива. Всё чаще и чаще по обеим сторонам дороги стали попадаться заброшенные делянки и откровенные пустыри с начинающими разрушаться низенькими ограждениями из сухих корявых веток, да и количество работающих на полях сельчан по сравнению с виденным ранее явно уменьшилось. Зато появились спускающиеся к дороге с окрестных холмов протяжённые языки первозданного дикого леса – здесь, на окраине страны, его никто не вырубал, свободной земли хватало и так.
И вот на исходе третьей декады, незадолго до наступления темноты, путники догнали движущийся на восток караван с принадлежащим им имуществом. Встреча произошла на приютившемся на обочине восточного тракта постоялом дворе, утопающем в зелени посаженных по периметру высоких раскидистых деревьев с шаровидными кронами, которые Катор опознал как сентийские грабы – последнем из подобных заведений в границах Ривии. Дальше простирались обширные ничейные территории, на которых неосторожного путника могли поджидать любые неожиданности, причём, как правило, далеко не из приятных. На ничейных землях царил один закон – закон силы, и жизнь человека ценилась там даже меньше, чем глоток воды во время многодневного потопа.
Пройдя через широко распахнутые створки въездных ворот и избавившись от лошадей – их пришлось завести в конюшню и оставить на попечение перетаскивающего сено конюха, которого Катор оторвал от работы и, всучив поводья усталых скакунов, финансово простимулировал, группа направилась в таверну – разыскивать владельца каравана. Предупреждённый караванщик, стоило путешественникам обратиться к нему условленной фразой, без долгих разговоров сопроводил путников к одному из расположенных в просторном обеденном зале столов. Там за кружкой холодного пива и неприхотливым ужином отдыхал не снявший даже за едой оружие и броню десяток суровых, пропыленных мужчин, в которых без труда можно было признать профессиональных охранников. Приветствие повторилось. И пусть слова на этот раз оказались другие, однако два бойца, без разговоров отставив в сторону недоеденный ужин и недопитое пиво, поднялись из-за стола и повели путников из таверны обратно на конюшни, где, уже вычищенные, накормленные, напоенные и гружёные поклажей, среди остальных тягловых животных каравана стояли, меланхолично пережёвывая остатки зерна из яслей, четыре крепких неприхотливых лошадки. Притороченные к бокам животинок баулы были предусмотрительно промаркированы, поэтому путники безошибочно разобрали между собой принадлежащее им имущество и, не задерживаясь, покинули постоялый двор, прихватив и своих лошадей, которых конюх успел почистить от пота и дорожной пыли. На выходе из постоялого двора, прямо у ворот, которые, несмотря на сгущающиеся сумерки, ещё не успели закрыть и запереть, уходящий в ночь маленький караван догнал трактирщик, вручивший Лиссиану, которого признал за старшего, плотно набитый кожаный мешок со словами:
- Здесь еда. Хлеб, сыр, вяленое мясо, сало. Дня на три должно хватить. Воду найдёте сами – места придорожных стоянок оборудованы рядом с природными источниками питьевой воды.
Поблагодарив хозяина и вручив ему мелкую золотую монетку, которая с лихвой перекрывала стоимость продуктов вместе с самим мешком, мечник подстегнул пятками своего скакуна и спокойно выехал на дорогу, заняв привычное место в голове колонны. Остальные спутники пристроились позади, вытянувшись в цепочку.