Полезным Дая считала в том числе и встречу с истинным мастером боевого искусства, у которого любому не зазорно было бы получить парочку уроков владения клинком. Разумеется, парочкой уроков дело не ограничилось – после ужина, перед тем, как ложиться спать, девушка до самой темноты звенела клинками с мастером Лиссом. Лиссаэль, поначалу без энтузиазма воспринявший свалившуюся на его голову ученицу, постепенно смирился и, поддавшись настойчивым уговорам, принялся обучать демоницу всему, что знал, тем более что долго повторять приёмы ему не приходилось – Дая схватывала науку буквально на лету. Столь способного ученика у мастера никогда ещё не было, поэтому постепенно Лиссаэль сменил гнев на милость и с упоением отдался тренировкам, не забывая, впрочем, об осторожности – память о первой учебной схватке, чуть было не окончившейся его поражением, слишком глубоко угнездилась в воспоминаниях прославленного мастера.
Теперь каждый вечер проходил примерно таким образом: незадолго до заката Катор выбирал подходящее место для ночёвки – как правило, этим местом оказывалась одна из пока ещё пустых караванных стоянок. Затем рубились дрова, разводился костёр, над жаркими углями водружался котелок, и из имеющихся в наличии скудных запасов готовилась неприхотливая еда – обычно это была наваристая густая похлёбка, приправленная изрядной долей вяленого мяса. В обустройстве места ночёвки и приготовлении ужина участвовали все, кроме Лиссаэля. Готовили попеременно Катор и Дая, причём следопыт больше руководил, чем работал. Он же занимался заготовкой дров – заставить махать топором девушку у мужчины не поднималась рука, а Лиссиану давать в руки оружие, которым тот не владел и мог вместо дерева отрубить себе руку или ногу, в отряде не рискнул никто. Зато принцу поутру, когда оставленные на завтрак остатки похлёбки были съедены, выпадала почётная обязанность мытья посуды. Мастер-мечник, со снисходительной усмешкой наблюдавший за хлопотами своих товарищей по заготовке дров и приготовлению еды, в качестве поощрения перед сном обучал Даю искусству владения клинками.
Торговый сезон только-только начался, и медленно ползущие караваны Ривийских купцов просто не успели добраться до диких предгорных мест, по которым двигались путники, а встречные торговцы появятся здесь только к середине лета. Однако вскоре дорожная обстановка изменится – грунтовки обзаведутся новыми колеями, а стоянки – свежей золой на кострищах и запахом навоза. Вот только таверн и постоялых дворов по пути больше не будет, и, следовательно, пришла пора восполнить невеликие и стремительно убывающие продовольственные запасы путников. Поэтому на очередной отдых отряд встал вскоре после полудня, стоило только следопыту заприметить удобное для ночёвки каравана место. Предоставив организацию места для отдыха единственной девушке в отряде – на умения принца полагаться не стоило, а Лисаэль традиционно считал подобную работу ниже своего достоинства, – Катор, оставив на стоянке лишнюю амуницию, отправился на первую охоту.
Охота оказалась на редкость неудачной – то ли караван недостаточно сильно удалился от обжитых мест и в здешние края слишком часто забредали охотники из приграничных деревень, то ли зима выдалась на редкость снежной и суровой, но нормальной дичи в придорожных лесах следопыту, потратившему на прочёсывание округи несколько часов, найти не удалось. Да и разве можно считать дичью связку подстреленных охотником диких голубей? Птица эта, конечно, вполне съедобная, и некоторыми гурманами даже признаётся деликатесом за нежное мясо с приятным запахом, вот только четверо голодных путников насытиться подобными объёмами явно не способны. Однако Дая, не сказав следопыту ни слова, молча принялась ощипывать мелкую добычу и бросать выпотрошенные тушки в котелок с кипящей водой – девушка, оставшись на хозяйстве за старшую, времени зря не теряла и успела запастись дровами, развести костёр, а также набрать и вскипятить воду. Нарубить дров ввиду отсутствия охотника ей помог Лиссаэль, а перетаскать их к месту ночёвки и запастись водой из ближайшего ручья оказалось вполне по силам принцу, безропотно выполнявшему все указания девушки. Строго отмеренные порции круп и приправ, аккуратно проследовавшие в котёл вслед за птицей, добавили в распространяющиеся по лесной поляне ароматы особой пикантности и заставили слюнные железы путников работать с особой интенсивностью. Оголодавшие мужчины буквально давились слюной, ожидая, пока похлёбка со свежей дичью будет готова.
Услышав призыв к ужину, путники собрались вокруг костра и, достав ложки, по очереди черпали из исходящего паром котелка густое варево, на забывая его помешивать и подхватывать со дна самые лакомые куски. Сидеть приходилось прямо на голой земле, однако тяготы походной жизни уже никого не смущали – путешествующие далеко не первый день люди к ним привыкли. Лишь Дая подстелила под себя свёрнутое вчетверо одеяло, устроившись с наибольшим комфортом.