Похлёбка оказалась настолько вкусной, что, вопреки сложившейся традиции, на утро решили ничего не оставлять – никто не нашёл в себе силы первым оторваться от котелка, и вскоре у него показалось дно. По окончанию короткой трапезы, когда наевшиеся путники оказались предоставлены сами себе, девушка, не дожидаясь утра, загрузила недовольно скривившегося, но благоразумно промолчавшего Лиссиана мытьём грязной посуды. Юноша, в своей жизни не утруждавший себя работой, всё же понимал, что в их небольшой команде бытовыми обязанностями заняты все, кроме него, и столь небольшой вклад в общее дело, как помощь в приготовлении ужина и мытьё посуды, являются небольшой компенсацией за его вынужденное безделье. И то, что весь отряд был собран исключительно ради обеспечения безопасности путешествующего принца, роли абсолютно не играло. Нет, Лиссиан вполне мог возмутиться, сказав, что не обязан мыть посуду за своими охранниками, вот только требовать от своих попутчиков он ничего не мог – его нанялись охранять, а не обслуживать. За ним самим грязную посуду никто бы мыть не стал, и отскребать остатки пищи от собственной миски так или иначе всё равно бы пришлось, вопрос стоял лишь в её количестве. К тому же ситуация, когда каждый человек из их отряда был бы сам по себе, являлась наихудшим из возможных сценариев, и принц, как потенциальный правитель, отлично это понимал. Поэтому сопел, недовольно кривился, но выполнял все указания добровольной отрядной поварихи.
Пока принц занимался мытьём посуды, а следопыт отдыхал после охоты, Дая и Лисаэль продолжили ежедневные вечерние тренировки – мастер всерьёз вознамерился отточить до идеала искусство владения девушкой парными мечами. Звон металла заполнил поляну, и противники слились в стремительном, завораживающем танце клинков. Традиционно у этих поединков имелся и восторженный зритель, болеющий попеременно то за одну, то за другую сторону – Катор, как и всякий истинный воин, ценящий настоящее искусство, старался не пропускать ни одного спарринга своих попутчиков, поэтому, подложив под спину одеяло, с удобством устроился под деревом на краю поляны, обеспечив себе максимально хороший обзор. Через некоторое время зрителей стало двое – к следопыту присоединился успевший вымыть посуду принц.
Гоняющий по поляне свою противницу Лиссиан, когда язвительно, а когда и с лёгкой долей уважения отмечающий как ошибки, так и идеально исполненные приёмы партнёрши, находил в схватках с демоницей своё особое очарование – в последнее время ему редко попадались достойные противники, причём до уровня его попутчицы не дотягивал никто. Находясь с девушкой не просто в одном отряде, но и проводя с ней в изнурительных ежедневных тренировках практически каждый вечер, мастер-мечник постепенно избавлялся от снисходительно-презрительного отношения к своей спутнице. Более того – иногда, неосознанно, мужчина относился к ней как к равной, чему явно способствовали ежедневные спарринги. И подобное отношение Дае явно льстило – признание легендарного мастера меча дорогого стоило.
На этой тренировке они отработали очередную хитрую связку, индивидуальный набор которых и отличает выдающегося мастера от обычного мечника-середнячка. Ведь импровизация, о которой так любят говорить тренеры-учителя, базируется лишь на хорошо изученных и вбитых в бессознательную моторику тела приёмах и связках, которые это тело в нужной ситуации применяет само, без участия разума. Залог успеха – в бесчисленной череде повторений и объёме багажа доступных мечнику приёмов. Комбинировать, ошеломляя противника кажущейся неожиданной и непредсказуемой лавиной ударов, блоков и связок можно только тогда, когда имеется багаж этих приёмов. Только так, и никак иначе. Мастерство даётся лишь через пот, натруженные мышцы и потраченное на обучение время. Разумеется, плюс некоторая доля таланта, существенно сокращающая процесс обучения.
Но вот на постепенно заполняющуюся вечерними тенями поляну спустилась ночная темнота, которую уже не могли разогнать затухающие угли костра, и тренировка закончилась. Стандартный вечерний туалет много времени не занял – вода в стекающем с гор ручье не отличалась теплотой, – и уставшие путешественники, достав каждый своё одеяло, улеглись спать.