***
Поднявшись рано утром, путники, немного пожалев о доеденной накануне похлёбке, всухомятку перекусили остатками запасов, взятых ещё в трактире, попутно отметив, что этих самых запасов осталось максимум на пару дней режима жёсткой экономии. Памятуя, что прошлую охоту можно было считать неудачной, Катор, едва только караван начал движение, предложил пройтись по лесу вдоль дороги в надежде найти хоть какую-нибудь крупную дичь – все предварительные расчёты путешественников строились на том, что в пути группа станет питаться тем, что добудет сама. Дая захотела составить следопыту компанию, упирая на свои таланты лучника, но тут уже вмешался Лисаэль – мастер-мечник обоснованно опасался оставить спину принца без защиты.
Выслушав доводы самого старшего и самого опытного члена отряда, девушка, скрепя сердце, согласилась с ним, вернувшись в хвост колонны. Уменьшившийся до трёх человек караван, прихватив лошадей Катора, двинулся по дороге, а следопыт бесшумно растворился под сенью окруживших дорогу лесов. Условились двигаться медленно – если охотнику удастся подстрелить крупную дичь, то ему придётся возвращаться, бросив добычу, к дороге и дожидаться на ней попутчиков. И только обзаведясь вьючной лошадью, следопыт по своим следам вернётся к добыче и, погрузив её на транспортное средство, присоединится к каравану.
На этот раз ветреная богиня удачи повернулась к путешественникам лицом, и добыча повстречалась со своим охотником буквально через десять минут после начала охоты. Трофей оказался не слишком жирным – на маленькой, пронизанной косыми солнечными лучами лесной поляне, отощавший после зимы крупный матёрый кроль жадно поглощал тянущуюся к свету молодую траву и не заметил бесшумно показавшегося на опушке стрелка. Миг, наполненный щелчком тетивы и коротким свистом охотничьей стрелы, и вонзившийся в загривок широкий листовидный наконечник прервал питательный процесс ушастого. Отправив вычищенную стрелу обратно в тул и быстро выпотрошив тушку, Катор, спрятав требуху под аккуратно приподнятым пластом дёрна, направился в сторону дороги – продолжать охоту, не избавившись от изрядно оттягивающей пояс увесистой добычи, было весьма опрометчиво.
Быстрый охотничий шаг, периодически переходящий в лёгкий, невыматывающий бег, позволил следопыту достигнуть дороги до того, как на ней появятся его спутники. Впрочем, долго ждать ему не пришлось – чувство расстояния, как и чувство направления и чувство времени, за долгие годы блуждания по лесам развились у бывалого охотника до состояния, позволяющего достаточно точно рассчитать и ход движения каравана, и пройденный им самим путь, выйдя точно к месту предполагаемой встречи. Разумеется, с небольшим запасом по времени.
Передав добычу Дае, тут же прибравшей тушку в одну из перемётных сум, следопыт вновь нырнул в придорожную чащу – одного тощего кроля, пусть даже мяса в нём оказалось значительно больше, чем в съеденных накануне голубях, для прокорма четырёх голодных путешественников было явно недостаточно.
Ещё раз охотничья удача улыбнулась Катору лишь ближе к обеду – пересекая небольшой ручеёк, коих в предгорьях Западной гряды в пору таяния ледников протекало до неприличия много, охотник заметил на его топких берегах свежие следы самца молодой косули. Идеальная добыча для путников, если, разумеется, её удастся взять. Лесные олени вообще животные достаточно пугливые – кто только из хищников на них не охотится, а косули, как и свои ближайшие родственники-козы, по степени пугливости стоят среди копытных едва ли не на первом месте. Поэтому, внимательно осмотрев место водопоя и определив, куда направилась дичь, следопыт, соблюдая максимум тишины и осторожности, направился по следам, возблагодарив богиню удачи за то, что лёгкий ветерок дует ему почти в спину и сносит запахи человеческого тела в сторону.
Выслеживание зверя затянулось почти до вечера – после водопоя козёл успел пройти значительное расстояние, уводя своего преследователя в сторону от дороги. Катор волновался всё больше и больше - если животное не остановится или хотя бы не замедлит ход, ему вскоре придётся прекратить преследование и вернуться к своим попутчикам ни с чем. Ведь мало выследить и убить косулю – её ещё надо доставить к каравану, что сделать без вьючной лошади весьма непросто, так как вес взрослой особи может достигать половины веса крупного мужчины. Охотник имел выносливое, гибкое и в меру мускулистое тело, привычное к долгим пешим переходам, но для переноски тяжестей абсолютно не приспособленное – оружие, нехитрая амуниция, фляга с водой и сухпай на несколько дней, легко помещающиеся в тощий вещмешок, являлись обычным грузом жителей лесов. Поэтому он обоснованно сомневался в своей способности половину ночи тащить на своей спине здоровую тушу взрослого козла.