Осознав, что такое количество молодого свежего мяса, достаточного для пропитания всего каравана на протяжении как минимум нескольких дней, вот-вот покинет пределы досягаемости, следопыт ускорил шаг, иногда срываясь на лёгкий бег – мысль всё же догнать выслеживаемую жертву не выходила из его головы.
Усилия преследователя вскоре принесли свои плоды – кусты далеко впереди, наполовину закрытые толстыми древесными стволами, слегка качнулись, и среди листвы ненадолго появилась изящная оленья голова, увенчанная небольшими аккуратными рожками размерами с человеческую кисть. Косуля, как охотник правильно определил по отпечаткам копыт, действительно оказалась молодым, не достигшим ещё своего максимального роста и веса самцом – идеальной добычей для охотника. Весом примерно в треть массы взрослого мужчины, выпотрошенная тушка оленя вполне может пережить короткое путешествие на спине добывшего её охотника. Если ему, разумеется, удастся его взять, в чём Катор уже начинал сомневаться – к концу погони усталость явственно давала о себе знать.
Осторожно сняв со спины лук и наложив на тетиву охотничью стрелу, мужчина, медленно перемещаясь под защитой деревьев, потихоньку приблизился к кустам, внимательно наблюдая за животным и сторожко замирая каждый раз, когда голова оленя разворачивалась в его сторону. Сторонний наблюдатель, окажись вдруг поблизости, мог бы наблюдать процесс подкрадывания в мельчайших подробностях – невзрачная одежда следопыта почти не выделялась на фоне деревьев, но и не сливалась с окружающим фоном. Однако опытный охотник знал, что делает – ведь лесная дичь реагирует не на цвета, которые может даже не различать, а на движение и запахи. Запаха человека косуля почуять не могла – ветер относил его в сторону, а двигался охотник настолько медленно, что олень не почуял опасности до самого последнего момента. И только свист стрелы подкравшегося на расстояние уверенного выстрела следопыта заставил косулю повернуть голову в сторону непонятного звука, но лишь для того, чтобы поймать своей шеей тяжёлый охотничий срезень. Жаркая ярко-красная кровь брызнула во все стороны – острая сталь перебила яремную вену. Животное, ломая кусты, испуганно рванулось вперёд, но, проскакав, высоко подбрасывая задние конечности, всего с десяток шагов, свалилось, уткнувшим носом в редкую траву, и забилось в предсмертных конвульсиях.
Дождавшись, пока судороги жертвы утихнут, Катор не спеша подошёл к тушке козла и, достав из ножен тяжёлый охотничий нож, аккуратно вырезал из раны наконечник сломавшейся стрелы. Работа шла тяжело – обломок стрелы застрял в перебитом позвонке, и даже аккуратное его вызволение из плена кости не позволило охотнику сохранить наконечник в целости. Нет, он не погнулся и не потерял формы, но одна из граней потеряла свою остроту, и использовать снаряд по назначению было уже нельзя. По крайней мере, конечный результат стрельбы оказался бы значительно хуже ожидаемого.
Немного пожалев о невосполнимой в дороге потере – запасных стрел в отряде было не так уж и много, – Катор прикопал испорченный наконечник под ближайшим деревом, где тот со временем рассыплется трухлявой ржой, и приступил к потрошению добычи, для облегчения веса отрубив у туши голову. Покончив с этим грязным делом, охотник с натугой взвалил косулю себе на спину и, подхватив лук и тул со стрелами, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, неспешно побрёл в сторону дороги, предварительно сориентировавшись по косым лучам близящегося к закату солнца, тяжело пробивающимся сквозь густую листву старых деревьев.
Вышел к дороге он уже глубокой ночью – небо над головой оказалось усыпано звёздами, среди которых величаво плыли все три луны этого мира – ярко-белая полная Лури, зелёная нарождающаяся Ната и кроваво-красный ущербный Имир. Под призрачным светом трёх лун на дороге чётко виднелись свежие конские следы – отряд проследовал здесь совсем недавно, и следопыту даже не требовалось гадать, чьи это лошади. Более того – впереди, примерно в получасе ходьбы, в чернильном сумраке ночного леса едва заметной красной точкой мелькал разожжённый костёр. Чутьё на направление вновь не подвело опытного лесного скитальца – мужчина вышел именно туда, куда и планировал. Поудобнее перехватив добычу, Катор, неспешно переставляя гудящие от усталости ноги, медленно побрёл на свет костра.