Дыхание пророчества
Обычно говорят, что христианство потерпело поражение, так как не смогло глубоко преобразовать общество. Услышав такой суд, мы должны прежде всего спросить, была ли целью христианства общественная реформа. Известно, что в пределах исторического времени Царство Божие вполне не осуществится, оно ожидается, оно в грядущем: «Гряди, Господи Иисусе!» (Откр. 22, 20). Это последнее восклицание последней книги Библии показывает, что мы не ждем совершенства на этом свете. Истина христианства — надежда. Это взгляд на настоящее свыше, но это и настоящее, которое ждет преображения.
Христианство — малая закваска, которая поднимает все тесто. Это значит, что само оно — не тесто. Оно не претендует быть цивилизацией, оно — дыхание цивилизации. Цивилизация может потерять свое дыхание, надолго иссохнуть, покуда не обретет вновь своего духа. Когда дух возвращается в истомленное тело, снова появляются ее (цивилизации) художественные, общественные, политические достижения. То, что было камнем, становится статуей. Упорядочивается хаос. Творческие умы торжествуют над неопределенностью. Страсти находят основание в движении, в порыве благородной любви. Когда дух вновь утверждается на своей почве, он порождает в обществе то, что хочет породить. Общество становится чуть ближе к раю, но это ненадолго, пока его вновь не охватит растление. Тогда–то и появляется пророчество, но не в обычном смысле, а как постоянное превосхождение личностью самой себя. Всякий внутренний рост требует от нас усилия. Рост причастен горнему пламени, направляющему наши шаги ввысь.
Что верно для гражданского общества, верно и для общества религиозного. Как во всем человеческом, в нем есть то, что может прийти в упадок и исчезнуть. Писание видит Церковь славной супругой без пятна и порока. Этот образ родился в первом порыве чувства и относится он к тому, чем она должна стать. Однако между откровением и венцом славы лежит вся эта человеческая слабость, мешающая нам идти, потому что люди способны угасить в себе Духа и удалить пророчество. Тогда Церковь представляется старой брошенной женой. Внешне она не отличается от всякого иного сообщества. Некоторые даже могут быть лучше, чем она, так, словно Церковь тоже живет в мире без Бога. Это не удивительно, ибо человек вполне способен удалить из своей среды и божественность, и основанные на ней учреждения. В течение своей жизни огромное большинство верующих способно совершить отступничество, усвоить логику сатаны, попасть в преисподнюю и принять ее за небо.
Видя противоречивые стремления, проявляющиеся в обществе, управляемом только законом, апостол Иоанн говорит: «Испытывайте духов, от Бога ли они» (1 Ин. 4,1). Сатана, искушая человека, может явиться в виде ангела света. Многих это обманывает, потому что Слово не пустило в них корня. Когда истина вырвана из глубины сердца человека, он может принять за истину то, что в нем есть: страсть и лукавство. Церковь тогда перестает быть путем к совершенству и превращается в вихрь страстей, театр своеволия, средство уродования человека, орудие лжи. Исторически, практически она уже не закваска, поднимающая все тесто, а люди все также алчут вечной пищи и остаются голодными.
Несмотря ни на что, нам нельзя без Церкви. Христос, альфа и омега, начало и конец, может преобразить Свою Церковь, вернуть ее от суеты к сущности, от растления к святости. Он может даже преобразить в ней всю человеческую цивилизацию. Верующий не станет независимым от своей религиозной общины, в каком бы упадке она ни была. Это невозможно, потому что, в силу Промысла Божия, она рождает в Слове, Слово воскресает в ней, и Дух, казалось, угасший, возрождается. Так, возвращаясь к наследию Церкви, вновь обретая в ней свою жизнь, мы опять обретем способность к различению и сможем судить о том, исходит ли тот или иной дух, то или иное направление от Бога или нет.
История знала периоды обновления. Ничто не мешает будущему быть блистательнее и глубже всего, что было до сих пор. Свобода Святого Духа распространяется на все, и Он может вновь призвать святых, какие Ему нужны. Только они способны заставить нас опять поверить в наше воскресение и воскресить из мертвых цивилизацию.
Людям надоели красивые слова
Пора оставить церковнический стиль и начать говорить правду. Людям надоели красивые слова. Они ждут от Церкви, чтобы она стала действенной. Таково условие их возвращения к Церкви.
Кажется, все мы согласны применить ко Христу такие определения, как «бедный, простой среди простых». Но все ли мы согласимся, чтобы эти две добродетели — бедность и простота — нашли отражение в жизни Церкви? Что из того, что ты лирически проникновенно говоришь о бедности Господней, когда живешь ты в архиепископской резиденции, выстроенной по соседству с домами богачей, и следуешь их стилю жизни? Конечно, нигде не сказано, что духовность евангельской бедности требует, чтобы мы жили с самыми нищими и держались в стороне от других людей. Несчастные из среды крупной буржуазии — те же нищие, и им также требуются пастыри. Но все же нам кажется странным, что Церковь бедного Назарянина особо балует своих богатеньких детей. Высшее духовенство живет с ними в таком согласии, что «революция», к которой зовет нас Евангелие, «революция», полная любви и Христовой свободы, необходима ныне, как никогда.
Не в том ли назначение Церкви, чтобы из поколения в поколение продолжалась эта святая революция? И почему тогда только значительные лица допускаются к столу и в гостиные иерархов Церкви? Не следует ли приглашать также обездоленных, босых, людей с улицы, всех тех, кто пребывает в смертной тени и не знает хороших манер? Или они должны питаться крохами с господских столов? Ведь Отец Небесный не делает различия между юношей и зрелым человеком, между господином и рабом.
Люди, молодежь хотят говорить, самовыражаться. Они хотят высказать епископам заботы и обиды, желания и критические замечания. Что мешает им сделать это? Протокол, условности, правила приличия, церковнический жаргон, излишек внешнего почтения. Все те препятствия, которые воздвигает иерархия, чтобы заслониться от яростного ветра — от излияния Духа.
Слишком долго клерикальные круги возводили эти стены молчания, и о них разбивались верующие, молодежь. Слишком часто оттого, кто не епископ и не сильный мира, требуют только молчания. Того, у кого есть свое мнение, красиво поблагодарят, удушат в отеческих объятиях и даже не скажут, прав он или нет. Свидетели — опасны. Но если их не слушать, если не призывать их к свободному слову, из любви к правде они могут прийти к отрицанию Церкви.
Евангелие призывает к революции против социальной несправедливости, нравственной всеядности, пагубной реакционности. Именно при этом условии Церковь станет воистину Церковью глубин, Церковью движения, Церковью Божественной идеи в действии!
Это требует от нас борьбы против угнетателей и реакционеров, отхода от конфессионализма, провозглашения прав не только для нашей общины, но и для всех обездоленных–крестьян, безработных, учащихся.
Церкви, миру нужны сильные, свободные, правдивые слова — ведь Слово стало плотью. Надо, чтобы и наше слово, по примеру Сына Человеческого, вышло на улицу. Никто в Церкви — ни духовенство, ни миряне — не должен засыпать, пока все не исполнится и пока не появится на горизонте удивительной истории человечества Господь.
Консерватизм может стать преступным бездействием
Да, мы стоим на страже нерушимого Предания, но Бог посылает Своего Духа и обновляет лицо земли. Предание есть верность Духа Себе Самому, выраженная всегда в новых словах. «Единство Духа — в мировой взаимосвязи». Нельзя терять дерзновение детей Божиих, свободных в своем доме.
Христианский консерватизм должны уравновешивать новизна и смелость в пастырской работе, поиск наиболее адекватных форм литургики и каноники, способных донести дуновение Духа и лучше возвестить о грядущем Господе. Иначе консерватизм может превратиться в моральный террор, в небрежение и преступное бездействие.