— Что, неужели никто из вас не собирается приветствовать новоявленного убийцу?
— Проходи, Эрин, садись, — мягко промолвила Эстер. — Никто из нас о тебе так не думает.
— Правда?
— Правда, — подтвердила Миррон.
— Я вообще не расстроен от того, что произошло, — добавил Оссакер.
Джеред подавил резкий вздох, но Эрин предпочла улыбнуться и занять кресло.
— Ночка выдалась нелегкая, можно сказать, почва из-под ног уходит, так что спасибо тебе, Оссакер. На самом деле я никогда тебя по-настоящему не пойму, но что ты пытался сказать, мне ясно.
Васселис сел рядом с Адвокатом.
— Как все прошло? — спросил Джеред.
— Нормально, несколько это было возможно. Тело сейчас у лекарей и будет передано ордену. Мы намерены пригласить сюда гласов Земли, Моря и Ветра, чтобы объяснить им ситуацию.
— И Доспехи Бога?
Васселис кивнул.
— Да. Первый меч Веннегур будет сопровождать их.
— Ему не нужны объяснения, его нужно только предостеречь, — предположила Элиз. — В конце концов, долг Доспехов Бога быть везде, где их гражданам нужна защита.
— Не будь наивной, Элиз. Осуждение и сожжение Фелис вызвало бы немалые волнения в городе, однако то, что она была убита, когда находилась под арестом, несомненно, приведет к еще большим беспорядкам. — Эрин посмотрела на Джереда и кивнула. — Спасибо за оказанную поддержку. Думаю, теперь я в достаточной степени осознаю реальность.
— А реальность такова, что это был несчастный случай, но такой, который может повлечь за собой серьезные последствия, — отозвался казначей. — Но у нас есть план. Я прошу тебя не отдавать тело ордену до тех пор, пока мы, во-первых, не организуем надежную защиту, а во-вторых, не удалим отсюда Восходящих.
— А что ты собираешься говорить, Эрин? — просила Эстер.
— Правду.
— Не уверен, что это так уж мудро, — заметил Джеред. — Твоя прямая причастность…
— …вылезет наружу, хотим мы того или нет. Так не лучше ли действовать открыто?
Джеред покачал головой.
— Боюсь, Эрин, ты все-таки недостаточно осознаешь ситуацию. Подумай, что случится, если орден и граждане решат, будто ты виновна в ее смерти. Арван, надеюсь, ты-то хоть не одобряешь эту затею?
— Я не более чем маршал-защитник, который может лишь высказать свое мнение, но будет безоговорочно следовать приказам.
— А твое мнение…
— …состоит в том, что предлагаемый образ действий пагубен.
— Эрин, прошу тебя. — Джеред снова обернулся к Адвокату. — То, что ты собираешься сделать, неразумно. Я согласен, все так или иначе вылезет наружу. Но чем позже, тем лучше, потому что мы сумеем использовать время и переломить ситуацию в нашу пользу. Надеюсь, хотя бы тело под охраной?
Васселис кивнул.
— Чем меньше народу его увидит, тем лучше. Мы отправили ее прямиком в мертвецкую. Она под покровами. По дороге ее фактически никто не видел, так что, кроме нас самих, стражей и хирурга, никто не знает, что именно случилось.
— Догадываюсь, что ты хочешь сказать, Пол, — усмехнулась Эрин.
— И заверяю тебя, в этом есть смысл. Давай на этом остановимся. Сейчас у нас все под контролем. Откуда вообще кто-то может узнать правду о том, как она умерла? На ней что, какие-то раны? Если и был след оплеухи, он уже сошел. Мог же с ней приключиться несчастный случай в темнице.
— Я не смогу жить с подобной ложью, — заявила Эрин. — И не буду. Если я побоюсь сказать правду своему народу, то стану чувствовать себя еще более виноватой из-за того, что сделала.
— Ты ничего не сделала, — чуть ли не прошипел Джеред. — Да, ты отвесила ей пощечину, но, как ты понимаешь, желающих сделать то же самое среди нас набралось бы великое множество. Очередь выстроилась бы. Она поскользнулась, неудачно упала и умерла. Ты ее не убивала.
— Причиной ее смерти были мои действия.
— Нет, — возразил Оссакер. — Ее собственные.
— И в этом ты видишь закон всеобщего равновесия, да, Оссакер? — спросила Эрин.
— Если ты совершаешь что-то, подвергая себя опасности, нужно принять заранее все возможные последствия, — заявил Оссакер. — Я, например, научился жить с тем, что я сделал.
— Да, но только канцлер такой возможности уже не имеет. Это мне предстоит учиться жить с тем, что я сделала.
— Да, — подтвердил Оссакер, и Джеред интуитивно почувствовал, что лучше ему не мешать. — Да, тебе придется, и ты научишься, мой Адвокат. И открытое, с трона или в базилике, признание в том, что люди сочтут твоей виной, ничуть этому не поможет. Как не поможет никому из нас и Конкорду в целом.
Оссакер умолк, и на губах его мелькнула улыбка.
— Вспомнил что-то забавное? — сухо спросила Эрин.
— Нет, мой Адвокат. Просто меня посетила одна мысль. Предлагаю тебе сделку. Если ты пообещаешь не открывать всю правду об этом событии, хотя бы до поры, я в ответ дам слово никогда больше не возражать против отправки Восходящих на поле боя.
Все взоры снова обратились к Эрин. Выражение ее лица не смог распознать даже Джеред. Адвокат пристально посмотрела на Оссакера и сказала:
— Наглый ублюдок, вот ты кто, Оссакер Вестфаллен.
— Нам, незрячим, приходится развивать иные таланты.
— Наглый ублюдок, — повторила она — Но иногда в твоей болтовне звучит-таки нечто здравое и разумное. Я согласна на эту сделку.
Джеред поймал взгляд Оссакера, физиономия Восходящего расплылась в ухмылке.
— Ну а теперь можем мы наконец приступить к делу и заняться спасением Конкорда?
— Думаю, да. — Эрин встала. — Даю вам свое дозволение делать то, что должно быть сделано как здесь, так и в любом другом месте, где вы сочтете нужным действовать. Я устала. Мне нужно прилечь, пусть даже на меня набросятся кошмары. И последнее, Пол, и все вы. Двое моих сыновей сражаются с мертвецами и еще невесть с чем, что мог послать против них Гориан. Я хочу, чтобы оба они вернулись домой. Это понятно?
Джеред кивнул.
— Мы доставим их домой, мой Адвокат. Я обещаю.
Наступила середина еще одного долгого дня. Горны полыхали день и ночь. Стук кузнечных молотов провожал его отход ко сну и приветствовал при пробуждении. Подводы с лучшей древесиной из Царда и Сиррана въезжали в мастерские час за часом, прибывая то с северо-востока, то с северо-запада. В ход шла также древесина местной вырубки, из ближних северо-западных и более дальних лесов Калерна и Порбания, хотя и не столь качественная. Растянувшиеся к северу на сотни миль горы Лутиэс были богаты минералами и рудами, что позволяло возместить их нехватку в таких случаях, как сейчас, когда поставки из Гестерна и Карка оскудели.
Порой Луций Моралий, мастер механиков Асфорта, проклинал сам факт, что родился и вырос в этом городе и двинулся по родительской стезе, поступив на службу Конкорду. А еще больше бранил себя за то, что проявил способности к военной механике и руководству людьми. И он точно знал: большинство населения этого прекрасного города на реке недовольно тем, что за последние сорок лет он превратился в площадку для производства боевой техники Конкорда.
Моралий прожил сорок пять лет, и на его памяти рыболовство и различного рода ремесла в городе сошли на нет под напором военного производства. Мастерские, кузницы, литейные дворы и лесопилки за это время удесятерились в числе, и все они производили исключительно оружие, доспехи и в первую очередь боевые машины. Этой деятельностью занимались практически все, кроме земледельцев, кормивших горожан, да чиновников, что вели счетные книги для Пола Джереда. Ясное дело, красот Асфорту и его окрестностям это не добавило. Живописные поля пропали из виду за высокими стенами, возведенными на случай вражеского вторжения, хотя таковое, ввиду удаленности города от границ возможного противника, представлялось маловероятным. Небо вечно затягивали облака дыма, в воздухе висела горечь горящего торфа, а вместо обычной пыли повсюду оседала сажа.
Застегнув кожаный фартук поверх тонкой шерстяной тоги, Луций помахал рукой домашним и направился к восточной оконечности города, где находилась большая часть производственных площадок. Идти было всего ничего, но почему-то в этот день визг пил особенно действовал ему на нервы, каждый удар молота отдавался в голове, а выкрики отзывались болью в ушах.