— Чем могу помочь? — спросил Моралий.
Его кабинет не запирался, и если посетителям приходилось ждать, когда он появится у себя, они нередко устраивались здесь как у себя дома. Незнакомец поднял взгляд. Лицо его имело какой-то странный оттенок, зеленовато-бурый, напоминающий древесную кору.
— О, я полагаю, ты можешь помочь мне в одном великом деле, — отозвался он, и Моралий вдруг увидел, что его глаза вспыхивают разными, перетекающими один в другой цветами.
ГЛАВА 47
859-й Божественный цикл, 46-й день от рождения генастро
Откуда-то из-за производственных площадок донесся вопль. Моралий почти не обратил на него внимания, но следом за этим привычные рабочие звуки, стук молотков и визг пил оборвались, а потом им на смену пришли людские крики, набат и топот ног.
— Эти звуки сообщают мне, что произошло нападение, — с повергающим в ужас спокойствием промолвил человек, судя по глазам Восходящий.
Моралия охватил страх, подобного которому он не испытывал никогда в жизни. Он отшатнулся, попятился к выходу, судорожно пытаясь нащупать за спиной дверную ручку. Восходящий наблюдал за ним, кивая.
— Хорошая идея. Выведи своих людей на улицы. Надо дать отпор нападающим.
— Нападающим?
— Предположительно.
Восходящий сделал жест наружу, в направлении города, откуда теперь доносились не только испуганные вопли, но и приказы, и лязг оружия. Воздух был пропитан страхом, не позволявшим Моралию четко мыслить. Не позволявшим мыслить вообще. Все это казалось невероятным. Медвежьи Когти шли за своими боевыми машинами… Кто же, спрашивается, мог атаковать город? О речных пиратах здесь не слышали уже четверть века, а цардиты не заходили в такую даль даже во время своего опустошительного вторжения в Конкорд десять лет назад.
— Кто они? — выдохнул мастер, мотая свинцовой, ничего не соображающей головой и с трудом разлепляя губы.
Восходящий поднялся с кресла.
— Иди и посмотри.
Моралий кивнул.
— Пойду и посмотрю. Ты здесь, чтобы помочь?
— Ну, — Восходящий помахал рукой, — это зависит от точки зрения. Иди, иди.
Моралий отворил дверь, выбежал наружу и почувствовал, как его словно окатила волна, мигом промыв и прояснив сознание. Он оглянулся назад, на свою контору — дверь была закрыта. Сейчас Моралий не мог бы с уверенностью сказать, точно ли он видел Восходящего и разговаривал с ним, но в одном сомневаться не приходилось: Асфорт действительно подвергся нападению!
Механики бежали со двора к воротам, спеша к своим домам и семьям, за оружием. Туда же, по направлению к воротам, двигалась легионная стража, человек сорок — пятьдесят. Над их головами поблескивали наконечники копий. На северо-западе Моралий увидел поднимавшийся над городом дым. Возможно, нападавшие нагрянули из леса. Он тоже бросился бежать: его жена и дети оставались дома одни.
— На запад! Сбор на западе! — Моралий обернулся на голос капитана Лакарова, коменданта гарнизона. — Закрыть восточные ворота. Верховые, к Медвежьим Когтям!
Пара всадников промчалась через ворота, которые тут же захлопнулись. Моралий бежал рядом с комендантом, оба они спешили к восточным казармам, расположенным в нескольких сотнях ярдов. Над городом захлебывались набатные колокола, поток людей устремлялся по главной улице назад, с форума и из базилики. Небо все больше и больше заволакивало дымом.
— Откуда они взялись? — на бегу спросил Моралий.
— Понятия не имею. Я ждал передовых всадников Медвежьих Когтей, а тут такое… — отозвался Лакаров. — Ты, надо думать, сейчас к семье? Оставайся дома, не высовывайся.
— Еще чего! — буркнул Моралий. — Где это видано, чтобы механики прятались под мамкиными юбками?
Лакаров улыбнулся.
— Молодец. Разберешься со своими делами, найди меня. Будем отбиваться вместе.
Они разделились. Моралий свернул направо и побежал по узенькой, мощенной булыжником улочке. Расположенные террасой дома охватила паника. Плакали дети, мужчины и женщины орали, пытаясь перекричать друг друга, хлопали распахнутые двери и ставни.
Срывая на бегу фартук, Моралий влетел в дом через переднюю дверь и в свете, падавшем через открытые окна, увидел жену и детей, сбившихся посреди комнаты в испуганном ожидании. Сын держал наготове отцовский гладиус. В свои восемь лет мальчик очень походил на отца, особенно манерой гордо вздергивать подбородок.
Опустившись на колени, Моралий принял у него ножны с мечом, стиснул в объятиях и сказал:
— Ну, Лука, охраняй тут маму до моего возвращения.
— Хорошо, папа.
Он взъерошил мальчику каштановые волосы, встал, и Мария надела на него панцирь. Пока она застегивала ремни доспеха, Моралий опоясывался мечом.
— Не паникуй и держи заднюю дверь открытой, — наставлял Моралий. — Они не могут знать здешних проулков.
— Лучше просто не дать им зайти так далеко.
— Они не пройдут дальше форума.
— Судя по звукам, они уже прорвались за стены.
Моралий поцеловал жену.
— Ну, на такой случай Лакаров нас и муштровал. Мы-то по дурости думали, будто он в солдатики играет, а оно вот как обернулось. Когда все закончится, мы ему в ноги должны будем поклониться.
— Возвращайся, — сказала ему Мария. — Обязательно возвращайся.
— Не сомневайся.
Моралий выбежал за дверь и услышал, как она с тяжелым стуком захлопнулась позади. Лязгнул задвигающийся засов. Он одобрительно кивнул и поспешил в направлении форума. Лакаров будет доволен — все они помнят, кому что делать при объявлении тревоги, и следуют распорядку. Разрозненные группы людей спешили отовсюду к предписанному месту сбора, все мужчины и женщины, обученные владеть гладиусом, луком или копьем, направлялись в распоряжение капитана или центуриона для получения дальнейших указаний. Мимо Моралия рысцой пробежали совсем зеленые юнцы, человек двадцать: вид у них был хоть и взбудораженный, но целеустремленный.
В начале своей улицы Моралий оглянулся на рабочие дворы, ворота там почему-то стояли открытыми. Он нахмурился, однако выяснять что-либо некогда, да и не его ума это дело. У Лакарова на сей счет могут быть свои соображения. Может, он хочет закрепиться там, если его вытеснят из города? Сейчас в любом случае не до того. Казармы чуть дальше по дороге уже опустели, и Моралий поднажал, чтобы присоединиться к их обитателям. Его приветствовали суровые легионеры в начищенных доспехах, державшие оружие наготове. Лакаров отдавал приказы.
— Формируем строй на второй отметке. Защитим форум. Бегом марш!
Три сотни легионеров из здешних казарм, поддерживаемые городским ополчением, выступили в указанном направлении. Еще три сотни, размещенные в казармах у западных ворот, тоже поднялись по тревоге. Топот ног наполнял улицу, ведущую к форуму: к солдатам на всем пути присоединялись механики, плотники и кузнецы. Асфорт населяли гордые, вольнолюбивые люди; вне зависимости от личного отношения к происходящим в городе переменам они считали его своим и готовы были защищать до последней капли крови.
Среди них Моралий увидел молодого кузнеца Бародова, недавняя веселость на лице которого сменилась гневом.
— Что, Бародов, не дают отдохнуть, а? — спросил Моралий, догнав его и пристроившись рядом.
— Ничего, вино будет слаще, когда я положу свой окровавленный меч на стол рядом с кубком.
— Ладно тебе геройствовать раньше времени. Мы пока даже не знаем, сколько их.
Впереди, где находился главный фонтан Асфорта, улица расширялась, и оттуда, вниз по пологому склону, открывался вид на форум. Сейчас все лотки и палатки были с него убраны. Там, сбиваясь в кучки, толпились уже успевшие вооружиться торговцы, виднелась цепочка людей с ведрами, суетились лекари и хирурги. На восточной оконечности форума находились гарнизонные метательные машины: всего несколько легких баллист и катапульт. Нежелание Лакарова использовать в черте города тяжелую технику было объяснимо, но Моралий не мог понять, почему установленные на стенах онагры вообще позволили врагу приблизиться.