Да, признаюсь честно, я напуган. Напуган, потому что этот мерзавец нашел способ поднимать мертвецов и заставлять наших бойцов, сраженных его ублюдками, убивать своих товарищей. Но еще больше меня пугает то, какие пакости он держит в запасе. Нынешнее сражение — это первая битва совершенно новой войны. И боюсь, вне зависимости от ее исхода войну мы выиграем только в том случае, если выследим и убьем Гориана.
Но пока мы до него не добрались, он может нанести Конкорду чудовищный ущерб. И вообще, неизвестно, может ли убить Восходящего кто-нибудь, кроме другого Восходящего. Теперь ты понял, что происходит, Павел?
— В общих чертах. Как я понимаю, нам нужно разделаться с ним как можно скорее. Так давай этим и займемся. Прорвемся сквозь эту цардитскую свору и двинемся в Цард, на охоту за Горианом.
Роберто посмотрел на Нунана, изумляясь тому, какой оказалась реакция на его слова. Впрочем, как раз тут удивляться было нечему.
— Собери все свое мужество, генерал Нунан, оно может понадобиться тебе еще до восхода солнца. Может, мне не стоит это говорить, но против того ужаса, что явится через эти ворота или обойдет стены, тебе придется сражаться с полным напряжением сил. Легион будет смотреть на тебя и Дину. Тебе, как никому другому, нельзя дрогнуть.
— И я не дрогну, — кивнул Нунан.
Ворота замка с грохотом распахнулись, и оттуда вырвался ураган.
— Держать строй! Держать строй!
Крики Адраниса тонули в завывании ветра, дувшего прямо из ворот крепости.
Он находился на левом фланге, Келл на правом. Кони нервничали, и всадники едва удерживали их на месте. Сила шквала была такова, что некоторых кавалеристов сбросило с седел, и теперь они пытались вновь забраться на лошадей. Шум стоял невероятный, и основная сила несшего густую пыль ветра нацелилась на стоявшие прямо напротив ворот манипулы пехоты. На солдат нахлынула невидимая, нескончаемая волна.
Сариссы, вырванные из рук, швырнуло в последние ряды, всю амуницию, недостаточно хорошо закрепленную, тоже сорвало и понесло назад. Шлемы и щиты летели с большой скоростью, нанося людям увечья. Люди падали друг на друга, зажимая раны. Ряды пехоты расстроились. Буря сорвала с места лагерные палатки, и они исчезли в сумраке.
Спустя мгновение чуть ли не весь легион залег ничком под напором урагана. В сложившемся положении невозможно было установить, кто жив, а кто ранен или убит. Идеальный оборонительный строй разрушился в одно мгновение. Правда, криков и стонов Адранис не слышал, все заглушал истошный вой ветра, подобный воплю, вырвавшемуся из гортани самого Бога. Рев этот обрушился на Медвежьих Когтей. Пыль, смешанная с мельчайшими каплями ледяной воды, неслась со страшной скоростью, обдирая кожу в кровь, и мгновенно превратила могучий легион в беспомощную, прижатую к земле массу людей.
Адранис не мог видеть, что происходило на правом фланге, где стояла кавалерия под началом Келл. Боже Всеобъемлющий, да он не то что другой фланг, он и ворот замка не видел, хотя упорно всматривался во тьму, пытаясь получить как можно более полное представление о происходящем. Очевидно, что пехотный строй буквально разорван в клочья, а значит, когда ветер наконец стихнет, первейшей задачей станет восстановление боевых порядков.
Полагая, что стоящий рядом солдат его услышит, Адранис свесился с седла и подтянул гастата к себе, заорав ему прямо в ухо:
— Мы должны быть готовы к атаке! Она начнется в любой момент! Передай по рядам!
Солдат нервно кивнул, но тут к вою ветра добавился еще и грохот. В пыльном воздухе мелькнула стремительная темная тень, испуганный конь Адраниса шарахнулся назад. Пущенный из онагра камень буквально смел из седел троих кавалеристов, покатился по земле и врезался в смешавшиеся ряды гастатов. Конь Адраниса вздыбился, и он едва удержался в седле, отчаянно цепляясь за поводья и собрав в кулак все свое мужество. Там, у реки, оставались и другие онагры. Он попросил у Всеведущего сохранить жизнь Роберто, чтобы снаряд, пущенный из следующей катапульты, не вбил его в землю, превратив в кровавую лепешку. Но больше ничего не произошло. Как и предыдущая буря, этот ураган внезапно прекратился, словно легкое облачко, растаявшее под солнцем соластро: от него остались лишь висевшая в воздухе пыль и туман. Адранис, уверенный, что сейчас последует наступление цардитов, напряженно смотрел в сторону замка. Своего коня он успокоил, но находившаяся справа пехота пребывала в полном смятении. И ему оставалось только одно.
— Когти! Скачите к гастатам! Внимание на крепость! Разворот на скаку!
Адранис поднял руку высоко над головой и резко опустил, одновременно пришпоривая коня. Скакун, радуясь такой возможности, рванул с места. Адранис понимал, что численность его всадников уменьшилась, но надеялся, что сотни две за ним последуют. И уж во всяком случае, этот маневр даст возможность подсчитать и оценить имеющиеся в наличии силы. Он готов был поручиться, что Келл думает точно так же.
Мастер конников направил своего коня под небольшим углом, чтобы промчаться перед линией гастатов в направлении ворот замка. Прикрываясь щитом от возможных вражеских стрел, он выпустил поводья, обнажив меч и управляя конем коленями и пятками.
Обзор оказался никудышным. Вроде бы какая-то возня у замка имела место, но рассмотреть лучше мешала все еще висевшая в воздухе пыль. Потом он уловил звук рогов, разглядел впереди, во мраке, почти неуловимое движение и улыбнулся. Впервые за долгое время. Кавалерия Келл! На учениях они не раз проделывали такой маневр, правда, всегда при нормальном освещении, но суть от этого не меняется. Главное, это позволяет выиграть время и выбить противника из колеи.
Адранис почувствовал прилив возбуждения и погнал коня быстрее. Всадники его отряда тоже увидели приближавшуюся Келл. Прозвучали сигналы — сначала предупреждение о сближении, потом команда к перестроению на скаку.
Земля дрожала под копытами, и по спине Адраниса поползла дрожь восторга. Сотни отборных кавалеристов Конкорда сближались на полном галопе!
На расстоянии сорока ярдов Адранис упер в бок лошади левое колено, поднял меч и начал разворот. Келл во главе своих конных сотен зеркально повторила его движение. Посреди всего этого хаоса и отчаяния они выполнили маневр безукоризненно, как на плацу. Колонна шириной в пять всадников, ведомая Адранисом, сомкнулась с такой же колонной Келл. Еще сорок ярдов в сторону замка они проскакали бок о бок, а потом по сигналу трубы начали разворот налево и направо. Дисциплина, порядок, победа! Адранис едва сдержал рвавшийся из сердца восторженный крик.
Заставляя себя мыслить трезво, он присмотрелся к теперь уже неплохо различимым воротам. Цардиты, изливавшиеся оттуда сплошным потоком, разворачивались и строились в боевую позицию для отражения кавалерийской атаки. Они уже выставили вперед длинные пики, и бросать на них конницу Адранис не желал. Да и не было нужды, главная цель достигнута. Вместо того чтобы сразу после бури обрушиться на растерянный, деморализованный легион в стремительной атаке, цардитам пришлось перейти к обороне, они потеряли инициативу наступления. Их лучники принялись пускать стрелы со стен крепости, но для быстро скачущих всадников беспорядочная стрельба особой угрозы не представляла.
Адранис метнул взгляд вперед и увидел менее чем в пятидесяти ярдах перед собой фигуры, движущиеся навстречу крайнему левому флангу Когтей. Около трех десятков. Мертвые.
— Как говорил мой брат, время возвращаться к Богу, — прорычал Адранис.
Он низко опустил руку со щитом и отвел клинок для рубящего удара сверху. Мертвые на его приближение не реагировали, то ли не замечали, то ли им было все равно. На них стремительно неслась масса стали и конской плоти, а они даже не пытались развернуться для защиты. Ну что ж, они падут под копытами передних рядов, так что всадники в задних даже не узнают об этом столкновении. Зато цардиты увидят все и поймут, какая судьба уготована им самим. Еще чуть-чуть, и он отправит зазнавшимся врагам это послание.