* * *
Женщина со скрипом открыла потрескавшуюся дверь, входя вовнутрь подъезда. В нос шибанул запах кошачьей мочи и какой-то застарелости. Прихрамывая на одну ногу, она тяжело поднялась на первый пролёт, останавливаясь, глядя на человека в тельняшке и трениках. Тот курил, стряхивая пепел в банку из-под томата.
— Шо, вновь твои жильцы съехали? — поинтересовался тот, не оборачиваясь.
Женщина изучала в оконном стекле собственное отражение. Ей стукнуло всего сорок пять, но выглядела она со стороны на все шестьдесят. Растрёпанные седые волосы, немного безумный взгляд, морщины на лице… Явно жизнь у неё не была лёгкой, успев подарить несколько неприятных подарков.
— Тебе какое дело? — поинтересовалась она в свою очередь.
Голос звучал странно, словно карканье вороны.
— Да так, пожал мужчина плечами, глубоко затягиваясь. — Просто это уже вторые жильцы сбежали за последний месяц. Гляди, дальше пойдёт дурная слава, так что никто не захочет больше снимать у тебя жильё.
— А ты бы не злорадствовал, а помог бы наоборот. Как-никак, Коленька являлся и твоим сыном.
Это был странный разговор. Оба не смотрели друг на друга, будто чурались.
— А я и не злорадствую. Просто твои жильцы вчера до самого рассвета у меня просидели, напуганные, трясущиеся от страха. А утром, собрав вещички, смылись.
Мужчина затушил окурок в банке, почёсывая живот, наконец оборачиваясь, но уставившись куда-то в потрескавшуюся и покрытую пылью стену. На ней отчётливо выделялись нецензурные надписи, начертанные маркером и губной помадой. Постарались отморозки, которые часто захаживали в этот дом, чтобы погреться. Особенно в зимний период. После них оставались такие вот слова, а ещё шприцы, окурки, пустые банки из-под алкогольных напитков, презервативы. Уборщицы не имелось, так что весь этот мусор скапливался, хрустя под ногами. Да и кому надо убирать, если дом признан аварийным.
— Ничего. Найду новых. Не впервые. Коленьки требуются силы.
Она медленно принялась подниматься на пятый этаж, а мужчина следом. Оказавшись на самом верху, оба, немного помедлив, вошли в квартиру, прислушиваясь, изучая полумрак видневшийся комнаты. Царил запах гниения, который был не всегда. Лишь иногда, когда это было где-то рядом.
— Когда-нибудь произойдёт трагедия, — заметил жилец с первого этажа. — Два месяца назад только чудом та женщина осталась в живых. Власти могут заинтересоваться, чего это вдруг съёмщики начинают болеть.
— Моему сыну требуется энергия живых для своего существования. Иначе никак.
Женщина с укором взглянула на мужчину.
— Кстати, это и твой сын тоже, — уже во второй раз за сегодня напомнила она ему. — Мог бы и помогать каким-нибудь образом. Как-никак, ведь именно ты нас бросил, и после этого Коленька стал употреблять эту дрянь.
— Да хватит вспоминать тебе прошлое. Все мозги уже проела. Поэтому и бросил, что жить с тобой оказалось невыносимо.
Они медленно вошли в комнату, оглядывая скудную обстановку, задёрнутые шторы. Небо было затянуто тяжёлыми дождевыми тучами, так что при выключенном свете здесь царил полумрак, как и любил Николай. От прежних жильцов ничего не осталось. Те забрали все свои вещи, и были таковы.
— Где он? — поинтересовался тихим голосом мужчина.
— Сынок, — позвала женщина.
И из дальней стены стало проявляться лицо с гримасой боли и мучения. Оно, словно тесто, вначале не имело никаких форм, а после черты преобразовались в нечто знакомое, родное. И когда сформировался рот, тот мгновенно искривился, а затем широко раскрылся в немом вопле. Глаза слепо шарили, не замечая двух находившихся здесь человек.
— Сынок, — протянула дрогнувшим голосом женщина, приближаясь, с осторожностью касаясь пальцами щеки существа.
— Потерпи ещё немного. Я обязательно отыщу следующих жильцов, от которых ты сможешь взять новые силы.
Она кивнула в сторону.
— Погляди кто пришёл. Это папа.
Огромное лицо на стене исказилось, пойдя волнами, и мужчина в страхе отступил. Впрочем, тут же взял себя в руки, прекрасно понимая, что ему ничего не грозит. Силы покидали живых только во сне… Да и пробыть здесь следовало не один час. А взамен несчастные получали видения и кошмары, будто в насмешку от того, чем делились. Этакий проклятый дар.