Он сидел на ступеньках, сливаясь с тенью, весь в чёрном. Его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась готовность пружины. Медленно, без суеты, он поднялся на ноги, засунул руки в карманы брюк и направился вниз. Его шаги были бесшумными.
Он обошёл замершую троицу, даже не удостоив их взглядом, и прошёл дальше, к девочкам.
— Идите в комнаты, — его голос был плоским, лишённым каких-либо эмоций, как приказ автомату.
Девочки, не поднимая глаз, послушно развернулись и потянулись наверх, словно марионетки с обрезанными нитями.
Взгляд Джейсона наконец упал на родителей. Они смотрели на него огромными, полными животного ужаса глазами, в которых читалось полное крушение реальности.
— Веселье будет позже, — констатировал он, холодно оглядывая их. — Нужно отнести их хозяину.
— И девчонок тоже? — с деланным любопытством спросила Кейт.
— Да, Кейт, и девчонок тоже, — подтвердил он с той же ледяной невозмутимостью.
Марсель фыркнул, и в его голосе зазвучал откровенный сарказм.
— Как скажете, капитан.
Он сделал шаг в сторону привязанных, но замер, встретившись со взглядом Джейсона. Это был не просто взгляд. Это была стена — абсолютная, безразличная и не оставляющая места для неповиновения. В воздухе повисла тишина, густая и тяжёлая, обещающая лишь отсрочку, но не спасение.
***
Заброшенный дом Смотрителя вростал в землю, словно старая, провалившаяся могила. Остов сгнившего забора едва угадывался под буйными зарослями лопуха и репейника, в которые вязли колёса машины. Сам дом стоял тёмный, с осыпавшейся штукатуркой, но не мёртвый — в единственном не заколоченном окне тускло светилась керосиновая лампа, отбрасывая на грязное стекло беспокойные тени.
Клэр вышла первой, её ботинок с хрустом раздавил осколки бутылки. Воздух густо пах влажным деревом, плесенью и чем-то кислым, вроде перебродившего сусла.
— Гостеприимно, — сухо бросила она, подходя к покосившемуся крыльцу.
Дверь отворилась сама, до стука. В проёме возник он — Смотритель. Высокий, вровень с косяком, худой, но с проступающими под грязной полосатой рубахой жёсткими мускулами. Его волосы, цвета смолы, слипшиеся и сальные, спадали на плечи, сливаясь с такой же спутанной бородой. Он молча смотрел на них сверху вниз, глаза цвета старого олова были пусты.
— Мы из полиции, — начала Клэр, не представляясь. — Нам нужна информация.
— У меня для вас ничего нет, — его голос прозвучал низко и хрипло, будто порос мхом изнутри. Он сделал шаг назад, чтобы захлопнуть дверь.
Клэр резко уперлась ладонью в шершавую древесину.
— Мы не уйдём. Речь об убийствах. О «Вестниках».
Слово, сорвавшееся с её языка, повисло в воздухе ядовитым облаком. Глаза Смотрителя сузились, в них мелькнуло нечто острое и дикое — не страх, а давнее, знакомое раздражение.
— Не знаю, о чём вы. Идите к чёрту.
— Мы видели символы. Кровь на стенах. Мы знаем о «Семье», — Клэр впилась в него взглядом, её собственные глаза сузились до щелочек. — Вы знаете. Я вижу, что знаете.
— Вы ничего не видите! — его голос внезапно грянул, словно удар грома в тесном пространстве прихожей. — Вы, копы, бегаете со своими пистолетиками и думаете, что можете совать нос куда угодно? Вы даже не понимаете, во что лезете!
— Так объясните! — парировала Клэр, её голос тоже поднялся, срываясь на металлическую дрожь. — Помогите нам остановить их!
— Остановить? — он издал короткий, похожий на кашель, смешок. — Их не остановить. Их можно только не будить. А вы, идиоты, уже трубите об этом на каждом углу! Вы для них — колокольный звон, приглашающий к ужину!
Хлоя, молча стоявшая позади, попыталась вставить что-то более мягкое, но было поздно.
— Убирайтесь, — прошипел Смотритель, и его длинная, жилистая рука с неожиданной силой впилась в плечо Клэр. — Пока я вас сам не отправил к ним в качестве приветственного подарка.
Он не стал церемониться. Рывком он выдернул Клэр с крыльца, и она едва удержалась на ногах, споткнувшись о разбитый горшок. Хлоя инстинктивно отступила, вскинув руки.
— Подождите! — крикнула она.
Но дверь перед ними уже захлопнулась. Глухо, намертво. Щелчок замка прозвучал оглушительно в наступившей тишине. Они остались стоять в зарослях, в сгущающихся сумерках, а из-под двери на них дуло холодным, насмешливым сквозняком.
Тишина после этого казалась особенно густой. Её нарушало лишь тяжёлое, свистящее дыхание Хлои. Она стояла, сжав кулаки, её плечи напряжённо вздымались. Волна горячей, беспомощной ярости накатывала на неё.
Клэр следила за ней, чувствуя, как привычная опора — её рациональная, неуязвимая напарница — даёт трещину. Она сама была готова вышибить дверь прикладом, но это истеричное отчаяние, вырывавшееся из Хлои, вызывало у неё ледяное недоумение.