Их уединение нарушил звук. Чужой, инородный, врезающийся в монотонный гул цеха. Стук каблуков. Четкий, отстукивающий ритм, доносящийся с лестничного марша, что вел наверх. Он не был случайным или неуверенным. Это было заявление. Шаг ровный, размеренный, неумолимый.
Все трое застыли в неестественной неподвижности, как марионетки, у которых внезапно оборвали нити. Мускулы напряглись, позы сменились с расслабленных на боевые. Пальцы сами собой нашли рукоятки оружия — холодный утешительный металл.
Из черного зева лестничного проема, разрывая тьму, выплыла Кейт. Ее алое платье горело в полумраке, как пролитая кровь на грязном асфальте. Ткань, облегающая фигуру, казалась неестественно яркой, вызовом всему этому унылому миру разложения. Она остановилась на границе света, позволив тени скрывать часть ее лица, и дала им время себя рассмотреть. Ее губы тронуло что-то, лишь отдаленно напоминающее улыбку.
Первым среагировал темнокожий. Напряжение в его плечах сменилось тяжелой, животной волной интереса. Он медленно, с преувеличенной неспешностью, поставил тесак на станину и сделал шаг вперед. Его лицо расплылось в широкой, наглой ухмылке, обнажив белые зубы.
— Ну-ну, — его голус пророкотал, низкий и густой, как мазут. — Откуда такие яркие бабочки в нашем царстве ржавчины? Заблудилась, дорогуша?
Он сократил дистанцию, его массивный торс заслонил тусклый свет, отбросив тень на Кейт.
— Не самое гостеприимное место для нежданных визитов, — бросил блондин, не отрывая ледяных глаз от незнакомки. Его рука продолжала лежать на автомате, но теперь пальцы сомкнулись на рукоятке вокрепкую.
Брюнет не изменил позы, но его правая рука медленно, без суеты, опустилась к кобуре у бедра. Он молчал. Его мозг, отточенный годами выживания, уже бил тревогу. Он не видел женщину. Он видел нарушителя. Угрозу.
— Опасные места, — голос Кейт был тихим, почти шепотом, но он резал тишину, как лезвие, — манят самых любопытных гостей. Не находишь?
Темнокожий фыркнул, его смех прозвучал глухо и самоуверенно. Он был уже в двух шагах, его дыхание, пахшее дешевым табаком, могло достичь ее лица.
— Ну, тогда тебе точно повезло, девочка. Мы как раз...
Он не договорил. Ухмылка на его лице застыла, затем медленно сползла, уступая место полотну чистого, животного непонимания. Он смотрел на ее лицо. На ее улыбку. Та самая, легкая улыбка превратилась в нечто иное — широкий, лукавый оскал, обнажающий идеально ровные, слишком белые зубы. И в ее глазах, темных и бездонных, вспыхнул холодный, безжалостный огонек абсолютного хищника.
Ее рука метнулась вперед. Это не было движением человека — это был рефлекс удава, смазанный до невидимости, чистая кинетическая энергия. Воздух свистнул, разрезаемый чем-то твердым и острым. Раздался глухой, влажный хлюпающий звук, словно рвали плотную мокрую ткань.
Темнокожий замер столбом. Его глаза выкатились из орбит, челюсть отвисла. Он попытался скосить взгляд вниз, на ее руку, исчезнувшую в его животе чуть ниже солнечного сплетения. Из его горла вырвался не крик, а хриплый, свистящий звук, словно из проколотой шины.
Кейт повернула запястье внутри него. Хруст ломающихся ребер и рвущихся внутренностей прозвучал оглушительно громко в гробовой тишине подвала. Когда она вырвала руку назад, ее пальцы, обтянутые тонкой кожей, сжимали темный, дымящийся на холодном воздухе комок плоти и мышц — его сердце, все еще судорожно сжимавшееся в последних конвульсиях.
Тело темнокожего, лишенное воли и жизни, тяжело и безвольно рухнуло на бетонный пол. Глухой удар отозвался эхом.
— Тварь! — заорал блондин, яростно вскидывая автомат.
Но он не успел даже прицелиться. Из глубокой тени за спиной Кейт, словно сама тьма обрела плоть, материализовался Марсель. Его появление было бесшумным и мгновенным. Он не наносил удара. Его мощная, как стальные тиски, рука впилась в вооруженную руку блондина, с sickening crunch выкрутила ее в плечевом суставе под неестественным углом и с нечеловеческой силой заломила за спину. Блондин вскрикнул — коротко, пронзительно, от шока и невыносимой боли. Его пальцы разжались, и автомат с оглушительным грохотом упал на пол. Марсель, не меняя ледяного, отрешенного выражения лица, мощным движением втолкнул его вперед, заставив с размаху удариться коленями о бетон.