Он не стал спорить. Не стал бросать вызов. Он так же медленно, сохраняя видимость покорности, поднялся на ноги и двинулся к грубому деревянному столу, занимавшему центр комнаты. Каждый шаг отдавался в его раскалывающейся голове.
— Кто вы? — голос Грегори сорвался на визгливую, испуганную ноту. Он сидел, вжавшись в спинку стула, его пальцы бессознательно скребли грубую деревянную столешницу. Глаза, округленные от ужаса, бегали от дула ружья к лицу незнакомца и обратно.
Ответ пришел не от самого человека. Его произнес Смотритель. Он медленно повернул голову, превозмогая тошнотворную боль в затылке, и прищурился, изучая Карла взглядом, в котором читалось не столько признание, сколько идентификация угрозы по известным параметрам.
— Карл, — произнес он хрипло, и в его голосе прозвучала усталая констатация факта, словно он называл вид ядовитого паука. — Охотник на нечисть.
Уголок рта Карла дрогнул, но улыбкой это назвать было нельзя. Скорее, это была гримаса холодного удовлетворения от того, что его узнали. Его собственный голос, низкий и пропахший дымом и хрипотцой, заполнил комнату, как вязкая смола.
— Не только на нечисть, — поправил он, и дуло его ружья чуть качнулось, указывая на всех троих, собравшихся за столом. — Но еще на тех, кто лезет не в свои дела. Слепые щенки, что тычутся носом в нору к голодной рыси. Сами себя на смерть обрекают. И других за собой тащат.
Его слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Он не был просто бандитом или мстителем. Он был стихией. Судом, явившимся к ним в дом с железным приговором в руках. И этот приговор, казалось, касался не только их последних действий, но и всего их неуклюжего, обреченного похода против тьмы.
— Вы привели с собой кого-то. — Голос Карла прозвучал плохо, как скрежет камня. Он медленно опустил ружье, но его поза оставалась собранной, готовой к взрыву. — За вами шли следом.
Смотритель, все еще ощущая тошнотворную пульсацию в затылке, резко поднял взгляд. Его мозг, привыкший просчитывать угрозы, мгновенно отбросил боль и начал анализировать: маршрут, тени, отражения в витринах. Ничего. Абсолютно ничего.
— Кто шёл за нами? — его собственный вопрос прозвучал приглушенно, в нем впервые зазвучало не притворное, а подлинное недоумение. Он был уверен в своей чистоте.
Ответ пришел не из уст Карла.
Из густой тени в дальнем углу комнаты, за спиной охотника, выплыли две фигуры. Сначала возник Дин, его молодое лицо искажено хищной, голодной усмешкой. Затем, массивной глыбой, встал Марсель, его присутствие казалось физически вытесняющим воздух из тесного пространства.
Стул с грохотом опрокинулся, когда Грегори вскочил, издавая странный, захлебывающийся звук. Хлоя отпрянула к стене, ее спина с силой ударилась о штукатурку. Смотритель и Карл действовали синхронно, как отлаженный механизм, забыв на секунду о взаимных претензиях. Два щелчка затворов прозвучали почти одновременно — пистолет Смотрителя и короткоствол Карла были наведены на вестников.
Но те лишь смотрели на них. Ухмылка Дина стала шире, обнажая слишком белые зубы. Марсель скрестил мускулистые руки на груди, его лицо выражало скучающее превосходство.
— Вы же не думали, — начал Марсель, его голос был сладким, как испорченный мед, — что так легко от нас избавитесь?
***
Квартира Клэр погрузилась в непривычную для нее атмосферу вторжения. Воздух, обычно неподвижный и стерильный, теперь вибрировал от чуждой энергии. Кейт, словно гибрид колибри и скорпиона, пронеслась по гостиной, ее алое платье оставляло за собой след нарушенного спокойствия. Взгляд, острый и оценивающий, выхватывал малейшие детали: минималистичный порядок на книжных полках, отсутствие личных безделушек, лишь функциональные полицейские папки да одинокая гипсовая репродукция классической скульптуры на комоде.
— У тебя всегда здесь такой музейный вакуум? — голос Кейт звенел фальшивой легкостью. Ее пальцы, длинные и беспокойные, скользнули по корешкам юридических кодексов, подняли папку с делами, будто взвешивая ее на предмет скуки, и наконец приземлились на ту самую белую статуэтку. Она взяла ее, поднесла к глазам с преувеличенным интересом и намеренно неустойчиво поставила на самый край полки, создав хрупкое равновесие.
Клэр не обернулась. Стоя на колене перед открытым дорожным чемоданом, она продолжала с методичностью автомата укладывать немногочисленные вещи: практичную одежду нейтральных тонов, паспорт, зарядные устройства. Ее пальцы не дрогнули.