Он посмотрел на Хлою, и в его взгляде читалась мольба и решимость. Без ее собранности и помощи он бы не справился.
— Я буду диктовать. Ты — смешивай. Осторожно. Порядок и пропорции критичны.
Хлоя кивнула, отложив пистолет в сторону, но оставив его в зоне досягаемости. Она взяла первую склянку — с мутно-зеленой жидкостью. Ее движения, обычно резкие и уверенные, теперь были выверенными и плавными, как у хирурга.
— Две капли в колбу, — скомандовал Грегори, заглядывая в книгу.
Хлоя точно отмерила. Жидкость упала в небольшую стеклянную колбу, которую Грегори достал из того же шкафа.
— Теперь красная. Одна капля. Медленно.
Она выполнила. Жидкости смешались с тихим шипением, издав слабый запах озонированного воздуха и горького миндаля.
— И теперь... фиолетовая. Полкапли. Только полкапли!
Это было сложнее. Хлоя, сжав губы, с ювелирной точностью выдавила из пипетки ровно половину требуемого объема.
В колбе что-то произошло. Смесь не просто изменила цвет — она словно поглотила свет вокруг, став темной, как чернила, и в ее глубине замерцали крошечные, словно звезды, серебристые искры. От нее потянуло холодом, не физическим, а каким-то метафизическим, заставляющим кожу покрываться мурашками.
Они стояли и смотрели на результат своего труда. У них в руках было не оружие из стали, но, возможно, нечто более ценное в этой войне — первое, пусть и хрупкое, преимущество.
Марсель, улучив миг, когда Смотритель перезаряжал пистолет, рванулся вперёд. Его движение было не просто быстрым — оно было сокрушительным, подобным обвалу. Он не ударил — он обрушился всей своей массой на старика. Смотритель, не успев среагировать, с подавленным стоном рухнул на спину, ударившись головой о цементный пол. Свет на мгновение померк в его глазах. Едва придя в себя, он ощутил, как стальные тиски сдавили его горло, перекрывая дыхание. Над ним нависло лицо Марселя, искажённое холодной яростью, а в глазах плясали отблески того самого Голода, которому он служил.
— Твоя нить оборвётся здесь, хранитель пыли, — прорычал Марсель, и его голос звучал как скрежет камней на дне пропасти. Его губы оттянулись, обнажая ряды длинных, заострённых, неестественно белых клыков. Он наклонился ниже, намерение ясно читалось в каждом мускуле его тела — вонзить их в уязвимое горло, положить конец вековому сопротивлению.
Внезапно голос Хлои, резкий и пронзительный, как удар стекла, рассек напряжённое пространство:
— Марсель!
Имя, произнесённое с такой силой и точностью, сработало как удар хлыста. Древний инстинкт, глубоко укоренённый в существах, чьи истинные имена были сокрыты, заставил его на долю секунды дрогнуть. Его взгляд, полный хищной концентрации, метнулся в сторону, отрываясь от жертвы, ища источник этого зова. Он увидел Хлою, стоявшую в нескольких шагах. В её руке, твёрдой и уверенной, был зажат небольшой стеклянный пузырёк с жидкостью, которая казалась кусочком ночного неба, усеянным мерцающими звёздами.
Этого мига отвлечения хватило.
Хлоя, не колеблясь, сделала короткий, резкий выпад вперёд. Её рука описала чёткую дугу, и тёмная, мерцающая жидкость выплеснулась из пузырька прямо в лицо Марселю.
Эффект был мгновенным, пугающим и совершенно неестественным. Это была не кислота, разъедающая плоть, и не яд, вызывающий паралич. Зелье, созданное по рецепту, найденному в древних фолиантах, воздействовало на саму суть существа. В момент контакта с его сущностью жидкость вспыхнула коротким, ослепительным сиреневым сиянием, окутав его голову. Раздался не крик боли, а нечто более глубокое — горловой, яростный рёв чистейшего шока и дезориентации, будто самая основа его бытия была на миг нарушена. Связь с источником его силы — Голодом — дрогнула и ослабла. Его тело, лишённое на мгновение своей сверхъестественной устойчивости, затряслось в конвульсивном спазме, и он, откинувшись назад, полетел на пол.
Его отброшенное тело с глухим, костоломным стуком врезалось в спину Дину. Тот как раз, прижав Карла к грубой кирпичной стене, уже победно оскалился, его собственные клыки были в сантиметре от выбритого затылка охотника. Удар был настолько неожиданным и мощным, что оба Вестника, Дин и Марсель, рухнули на пол, сплетаясь в беспомощном, дезориентированном клубке конечностей. Их рычание и шипение смешались с хриплым кашлем Смотрителя и тяжёлым дыханием Карла.
Карл, воспользовавшись неожиданной передышкой, с силой оттолкнулся от стены, откатываясь в сторону. Он тяжело дышал, его пальцы бессознательно сжимали приклад дробовика, но взгляд его был ясен и полон холодной ярости. Смотритель, отползая по полу, одной рукой тер сдавленную шею, испытывая головокружение, другой уже нащупывал холодный металл своего пистолета.