Черная субстанция, словно набрав массу, резко рванула вверх. Она просочилась сквозь шлакобетонный потолок, не оставив после себя ни дыры, ни сажи. Просто исчезла, растворившись в материи дома.
Тело Дина, лишенное этой черноты, рухнуло на стуле. Оно не просто обмякло — оно словно сдулось, осело, превратившись в пустую, безвольную оболочку. Голова безжизненно болталась на груди. В глазах, еще открытых, не осталось ни злобы, ни боли — лишь абсолютная, бездонная пустота.
Хлоя медленно опустила пустой сосуд. Её взгляд скользнул по бездыханному телу Дина, а затем перевелся на Марселя.
В подвале воцарилась тишина, теперь нарушаемая лишь тяжёлым дыханием оставшегося Вестника. Ухмылка с его лица исчезла без следа. Хлоя не сказала ни слова. Она просто смотрела на него, и в её молчаливом взгляде был единственный, невысказанный вопрос, висящий в спёртом воздухе вместе с запахом гари и пустоты.
***
Воздух в библиотеке был неподвижным и густым, пахшим вековой пылью, кожей переплетов и сладковатым тленом забвения. Джейсон скользил между высокими стеллажами, его пальцы механически проводили по корешкам, выискивая нужный фолиант. Вся его осанка, как всегда, излучала непререкаемый контроль, ту самую хищную грацию, что не оставляла сомнений в его власти над пространством вокруг.
И вдруг всё перекосилось.
Сначала просто зазвенело в ушах, будто натянутая струна лопнула где-то внутри черепа. Он на миг замер, пытаясь понять источник помехи. Но в следующий момент череп будто раскалили докрасна и сдавили тисками одновременно. Острая, белая, абсолютно физическая боль пронзила мозг, выжигая все мысли, всю осознанность.
Ноги сами подкосились. Он рухнул на колени, и глухой удар о дубовый пол отозвался эхом в оголенных нервах. Инстинктивно, с силой, способной переломить кость, его рука впилась в собственную шею, чуть ниже затылка, будто пытаясь физически вырвать источник агонии. В горле встал комок, рвущийся наружу диким криком, но челюсти были сжаты так, что звенели зубы. Он не издал ни звука. Лишь его спина судорожно выгнулась, а мускулы на руках и плечах налились стальным рельефом от нечеловеческого напряжения. Он был парализован этим внезапным, абсолютным вторжением в самое нутро его существа.
Казалось, прошла вечность, но на деле — пара секунд. Боль не ушла, но отступила, сменившись глухим, пульсирующим гулом, будто после мощного взрыва. Сознание, затуманенное адским шквалом, медленно возвращалось. Дыхание его было прерывистым и хриплым.
Именно тогда, сквозь пелену боли, сработал древний, охотничий инстинкт. Чувство наблюдения.
Он с силой, преодолевая остаточный спазм, поднял голову. Его взгляд, затуманенный болью, но острый как бритва, метнулся наверх, на балкон второго этажа, опоясывавший прихожую библиотеки.
Там, в полумраке, между двумя массивными книжными шкафами, стояла тёмная, неопределённая фигура. Бесформенная и высокая, она казалась сгустком теней, лишённым черт и очертаний. Но в её позе читалось нечто — не бегство, а завершённое наблюдение.
И в следующий миг её не стало. Она не развернулась и не скрылась в глубине балкона. Она просто растворилась. Распалась на частицы мрака, будто её никогда и не было. Лишь занавеска из паутины, свисавшая с карниза, медленно закачалась, будто пронзенная незримым движением.
Джейсон медленно, с усилием, поднялся на ноги. Остатки боли глухо пульсировали в висках, но его разум уже работал с ледяной, безжалостной ясностью. Он не видел лица. Не уловил никакого следа, никакого запаха. Только пустота, породившая невыносимую боль, и ощущение, что за ним не просто наблюдали. Его измерили. И признали достойным внимания.
Он провел рукой по лицу, стирая капли холодного пота. Тишина в библиотеке стала иной — тяжёлой, звенящей и полной новых, беззвучных вопросов.
***
Бар утопал в приглушённом гуле голосов и меланхоличных аккордах блюза. Кейт, сидя на высоком барном стуле, изящно вращала бокал с кроваво-красным вином. Её алое платье было единственной яркой точкой в этом царстве тусклого дерева и тёмной кожи. Рядом, примостившись поближе, молодой человек с дерзкой ухмылкой и слишком уверенным взглядом парировал её колкости.
— И что, такие как ты, обычно так легко сдаются? — томно протянула она, томно проводя пальцем по ободку бокала.
— Только если цель того стоит, — парировал он, его взгляд скользнул по её декольте. — А ты, я смотрю, знаешь себе цену.
Её губы растянулись в сладкой, обещающей улыбке. Её рука, до этого лежавшая на стойке, медленно, почти невесомо опустилась ему на бедро. Пальцы слегка сжали плотную мышцу сквозь ткань джинсов. Он не отстранился, лишь ухмыльнулся шире, приняв вызов.