— Это всё ты, — голос Хлои зазвучал громче, в нём появились стальные нотки обвинения. Он начал отдаваться эхом, множась и нарастая, будто исходя из каждого угла чердака. — Ты позволила ему войти. Ты впустила эту грязь в себя добровольно. Ты смотрела на его метку и легла в его постель. Из-за тебя погиб Кевин. Из-за тебя всё это продолжалось. Ты — последний Вестник. Последняя часть этой заразы.
Слова впивались в сознание Клэр, как раскалённые спицы. Они не вызывали чувства вины — лишь яростное, животное сопротивление. Её пальцы, всё ещё впившиеся в бёдра, свела судорога.
И тогда в её правой руке материализова́лся нож. Он не появился из ниоткуда — он просто оказался там, его рукоять идеально легла в её ладонь, холодная и знакомая. Лезвие, короткое и широкое, поблёскивало в луче света из слухового окна.
Хлоя, казалось, не ожидала этого. Её фигура дрогнула, маска безразличия на мгновение поплыла.
— Клэр?.. — её голос снова стал её собственным, с ноткой испуга и непонимания.
Это был последний спусковой крючок.
Рука Клэр взметнулась вперёд с нечеловеческой скоростью. Её белые глаза не мигали. Она не целилась. Движение было рефлекторным, точным и безжалостным.
Сталь вошла в грудь Хлои с глухим, влажным звуком, легко разрезая ткань куртки, кожу, мышцы. Не было крика. Лишь короткий, обрывающийся выдох.
Хлоя замерла, её глаза расширились от шока. Она посмотрела вниз, на рукоять ножа, торчащую из её грудной клетки, затем её взгляд снова встретился со слепыми глазами Клэр. В нём читалось не столько страдание, сколько полное, абсолютное крушение реальности.
Её колени медленно подкосились, и она опустилась перед Клэр, всё ещё глядя на неё.
И тогда её тело начало рассыпаться. Не как плоть, а как пепел, как высохшая глина. Края её силуэта потеряли чёткость, поплыли. Плечи, руки, грудь — всё обратилось в мелкую, серую пыль, которая беззвучно осыпалась на грязные половицы. Через мгновение на коленях перед Клэр лежала лишь небольшая кучка праха, над которой всё ещё торчала рукоять ножа.
Белый свет в глазах Клэр погас так же внезапно, как и появился. Её зрачки и радужки вернулись на место, тёмные и пустые. Она несколько секунд смотрела на нож, воткнутый в пол, и на серое пятно вокруг него. Затем её взгляд медленно поднялся и обвёл полумрак чердака.
Никого. Только пыль, тишина и знание, что битва, которую все пытались вести снаружи, давно уже шла внутри неё. И в этой битве только что пала последняя иллюзия.
Дверь в комнату была не заперта. Она отворилась бесшумно, впустив в коридорный полумрак густую, сладковатую вонь разложения. Джейсон переступил порог, и его глаза, привыкшие к темноте, мгновенно выхватили детали интерьера.
Комната была склепом. На паркете, в неестественных, сломанных позах, лежали они. Эрика, Полин, Кира. Их тела были бледными островками в темноте, глаза, широко распахнутые, устремлены в пустоту. Воздух гудел от тишины, которую не могла нарушить их остановившаяся грудь.
В центре этого безмолвного круга, спиной к двери, на простом деревянном стуле сидела девочка с огненными волосами. Её силуэт был неподвижен.
Джейсон не стал подходить ближе. Он замер в нескольких шагах, его голос прозвучал низко и сухо, без единой нотки удивления:
— Как ты вышла из Тьмы?
Стул плавно повернулся. Лилит встретила его взгляд. Её глаза, когда-то детские и яркие, теперь были двумя бездонными колодцами, в которых угадывалось движение чего-то древнего и бесчеловечного.
— Ты забыл, какие у меня есть силы, дорогой братик? — её голос был шепотом, но он резал тишину, как лезвие. — Я могу не только вернуться. Я могу сжечь всё это измерение дотла. Превратить в прах. Заставить человечество захлебнуться в его же крови.
Она говорила не хвастливо, а констатируя факт. Словно сообщала о погоде.
Джейсон не моргнул. Его лицо оставалось маской, высеченной изо льда.
— Я знаю, на что ты способна, — после тяжёлой паузы ответил он.
— Кстати! — её тон внезапно стал игривым, ядовитым. — Клэрри такая милая и послушная. Сразу направилась закончить с подружкой.
В воздухе между ними повисло напряжение, густое и осязаемое.
— Ты внушила ей это, — голос Джейсона потерял свою стальную ровность, в нём проступила трещина.
— Какой догадливый. И банальный, — Лилит скривила губы. — Иди помоги ей. Иначе её ждёт такой же конец, как Марселя и Дину.
Мышцы на скулах Джейсона напряглись. Он сглотнул ком, внезапно вставший в горле.