А по всему подвалу, преследуя её, раскатывался его низкий, насмешливый смех. Он звучал отовсюду сразу — и справа, и слева, и прямо над её головой, не давая спрятаться, не оставляя никакой надежды.
Эрика с отчаянием вцепилась в ледяную ручку, дергая ее снова и снова, пока пальцы не онемели, а в мышцах плеч не появилась ноющая боль. Внезапно за ее спиной раздался четкий, размеренный стук каблуков по деревянному полу. Звук был неестественно громким в гнетущей тишине. Эрика застыла, сердце замерло, а затем, преодолевая страх, она медленно повернулась.
В полумраке комнаты, у самого входа, стояла незнакомка. Ее алое платье, кричаще яркое в этом мраке, плотно облегало фигуру. Светлые волосы были небрежно собраны, но несколько прядей выбивались, скрывая часть лица. Ее губы растянулись в улыбке, в которой не было ни капли тепла.
— Какая жалость, — произнесла она, и ее голос прозвучал слащаво-снисходительно, словно она обращалась к непослушному ребенку. — Никак не можешь помочь своей подружке. Она надула губу в преувеличенной гримасе, полной насмешки.
Почти сразу из-за ее спины появился мужчина. Темнокожий, лет сорока пяти, со светлыми, короткими кудрявыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Его взгляд был тяжелым и оценивающим.
— Нехрен лазить по чужим вещам, — прорычал он, его голос был низким и властным.
Он шагнул вперед и положил руку на талию блондинки, жест был не нежным, а демонстративным, подчеркивающим его контроль.
— Не разговаривай так с детьми, Марсель, — блондинка легонько хлопнула его по руке, но в ее тоне не было настоящего упрека, лишь игра. Она снова повернулась к Эрике, наклонилась вперед, упершись руками в колени. Ее улыбка стала широкой и неестественной. — Что, стоишь как вкопанная? Не хочешь поиграть в прятки со взрослыми?
Эрика не могла пошевелиться, парализованная страхом.
— Ладно, не хочешь — заставим, — голос блондинки внезапно потерял всю притворную сладость и стал холодным, как сталь. — У тебя пятнадцать секунд. Беги. Прячься. Сделай нашу игру интереснее.
Она выпрямилась.
— Один...
Глаза Эрики расширились от ужаса. Инстинкт самосохранения, наконец, прорвался сквозь оцепенение.
— ...Два... — прозвучало позади, и этого было достаточно.
Эрика рванула с места, подгоняемая чистейшим, животным страхом.
В следующее мгновение блондинка и Марсель встретились взглядами. Хищные ухмылки исчезли с их лиц, сменившись чем-то более темным и интенсивным. Он резко притянул ее к себе, и их губы с силой сомкнулись в поцелуе. В нем не было ни капли нежности — лишь грубая страсть, общее возбуждение от начавшейся охоты и абсолютное понимание друг друга. Это было жестокое, почти животное соединение, их союз перед тем, как приступить к преследованию.
***
Завтра предстояла поездка к священнику, но сон не шёл. Вместо этого Клэр сидела в полупустом ночном баре, вращая в руке бокал с виски. Лёд позванивал о стенки, ритмично отбивая секунды её бессонницы. Она рассеянно наблюдала за выпившими парами на танцполе, их движения были размашистыми и неловкими. На её лице не отражалось ровным счётом ничего — лишь усталая отстранённость.
Дверь бара отворилась, впуская порцию ночного воздуха. Её взгляд, скользящий по залу без интереса, наткнулся на высокую фигуру в проёме. Незнакомец с острыми чертами лица и короткими чёрными волосами. Он замер на секунду, и его серые глаза, холодные и оценивающие, сразу нашли её. Уголки его губ поползли вверх, складываясь в уверенную ухмылку. Он медленно, почти лениво, засунул руки в карманы белых спортивных штанов и двинулся вперёд, не спеша огибая танцующих, но не сводя с неё взгляда — охотник, заметивший свою цель.
Клэр не отвела взгляда. Её пальцы чуть плотнее сжали толстое стекло. Она не узнавала этого человека, но её нервы, отточенные годами на улице, сразу натянулись как струны. Она медленно поставила бокал на стойку, освобождая руку. Её ладонь привычным движением легла на рукоять пистолета, скрытого под курткой. Она не отключала предохранитель — ещё рано. Но была готова.
Он остановился перед ней, перекрывая шум и свет.
— Место свободно? — его голос был низким, с лёгкой хрипотцой.
Клэр держала паузу, изучая его. Отсутствие стереотипной бандитской внешности лишь усиливало опасение. Он был из другой категории. Не громкий вышибала, а холодный профессионал.