Воздух в прихожей был густым и сладковатым, наполненным ароматом их тел — теплым запахом ее кожи, смешанным с его терпким одеколоном. Когда дверь захлопнулась, окончательно отрезав их от внешнего мира, в ее движениях не было ни тени сомнения. Ее ладони медленно, почти церемонно легли на его грудь, пальцы растопырились, впитывая тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки. Это прикосновение было не просто утверждающим — оно было изучающим. Кончики ее пальцев скользили по рельефу pectoralis major, ощущая, как под ними напрягаются мышцы, как учащается биение его сердца. Затем ее пальцы сомкнулись на ткани, медленно, но неумолимо притягивая его к себе, пока их тела не соприкоснулись по всей длине.
Их губы встретились не в яростном столкновении, а в медленном, томительном слиянии. Ее губы были мягкими, но настойчивыми. Она позволила ему ощутить их текстуру — легкую шероховатость помады, тепло, влагу. Ее язык не вторгался, а приглашал, скользя вдоль линии его губ, прежде чем нежно проникнуть в его рот. Он ответил ей с той же размеренностью, их языки танцевали медленный, чувственный танец, исследуя, вкушая друг друга. Не было спешки, только постепенное, неуклонное погружение в ощущения.
Его руки скользнули вниз, обхватывая ее бедра. Он не схватил ее резко, а обвил их ладонями, пальцы впились в мягкие ткани у нее под ягодицами, поднимая ее с такой плавной силой, что она оказалась прижатой к стене в одном непрерывном движении. Она обвила его талию ногами, не впиваясь, а плотно сцепив лодыжки у него за спиной, позволяя ему почувствовать всю длину своих ног, прижатых к его телу.
Он оторвался от ее губ, его дыхание было тяжелым, но ровным, горячим на ее коже. В его глазах горел не дикий огонь, а глубокое, сконцентрированное пламя, отражающее ее собственное томление. Он приник губами к ее шее, и это не было укусом. Это было медленное растворение его губ на ее коже, его язык вычерчивал сложные узоры на ее нежной коже, заставляя ее вздрагивать. Его зубы слегка, почти невесомо сжали кожу у ее горла, и она издала не вскрик, а долгий, низкий стон, ее пальцы вплелись в его волосы, не дергая, а прижимая его сильнее к себе. Она чувствовала все: влажный, горячий след его поцелуев, мурашки, бегущие по ее спине, и медленное, томительное нарастание желания внизу живота, подобное распускающемуся цветку.
Одной рукой он продолжал поддерживать ее, его предплечье стало надежной опорой под ее ягодицами, а пальцы другой руки приступили к неторопливому исследованию застежки ее блузки. Он не рвал пуговицы. Одна за другой, с тихими щелчками, он освобождал их, его пальцы скользили по обнажающейся коже ее живота, вызывая легкую дрожь. Тонкая ткань блузки мягко соскользнула с ее плеч, упав на пол бесшумным шепотом. Его ладонь, широкая и теплая, легла на ее обнаженную грудь, и она застонала, когда его большой палец начал медленные, круговые движения вокруг ее соска, заставляя его набухать и твердеть под его прикосновением, посылая электрические разряды прямо в ядро ее существа.
Не сводя с него глаз, полных темного ожидания, она потянулась к его поясу. Ее пальцы не дрожали — они двигались с гипнотической уверенностью. Металл пряжки звякнул, молния расстегнулась с тихим, но отчетливым звуком, нарушающим тишину. Она просунула руку внутрь, и ее пальцы мягко, но решительно сомкнулись вокруг его члена. Он был горячим, пульсирующим, бархатистая кожа скользила под ее ладонью. Она почувствовала, как все его тело напряглось, как застыли мышцы его спины под ее другой рукой. Низкий, сдавленный стон вырвался из его груди, когда она медленно провела большим пальцем по чувствительной головке, собирая прозрачную каплю. Этот звук, этот жест власти и интимности, заставил ее почувствовать головокружение от собственной силы и всепоглощающего желания. Время замедлилось, растягивая каждое мгновение, каждое прикосновение в бесконечную, сладостную пытку предвкушения.
Он перенес ее в спальню, и их движение по коридору было не бегом, а медленным, неспешным шествием. Он не бросил ее на кровать, а опустил на край, следя, чтобы ее голова удобно легла на подушки. Он стоял перед ней, его глаза в темноте светились тихим, хищным светом, пока он снимал с себя футболку, обнажая торс, и стягивал спортивные штаны вместе с боксерами. Каждое движение было ритуалом.
Он присоединился к ней на кровати, и его тело легло на нее, но не придавило, а окружило ее. Его кожа была горячей. Он снова начал целовать ее, но теперь его поцелуи стали еще глубже, еще более осознанными. Его губы спускались по линии ее челюсти, шеи, скользили по ключице. Его рука скользнула между ее ног, и она вздохнула, когда его пальцы нашли ее клитор. Он не торопился. Его прикосновения были такими же неторопливыми и мастерскими. Он водил пальцами по ее нежной, влажной плоти, изучая каждую реакцию ее тела. Она была вся мокрая, готовая, ее бедра непроизвольно двигались в такт его круговым движениям.