— Пожалуйста... — выдохнула она, ее голос был хриплым от желания.
— Терпение, — прошептал он, его голос был низким и бархатным. — Мы никуда не торопимся.
Только тогда он переместился между ее ног. Он не вошел в нее сразу. Он прижался к ее входу, головка его члена скользила по ее влажным губам, смазывая себя ее соками, снова и снова, заставляя ее умолять беззвучно, одними лишь движениями бедер.
Когда он, наконец, вошел в нее, это было одним долгим, неспешным, неумолимым движением. Он заполнял ее постепенно, миллиметр за миллиметром, давая ей почувствовать каждое движение. Она зажмурилась, ее рот открылся в беззвучном стоне. Он замер, полностью погруженный в нее, и они оба лежали неподвижно, слившись в одно целое.
И только потом он начал двигаться.
Его ритм был не яростным, а глубоким и размеренным. Каждое движение было полным, каждое проникновение достигало самой ее сути. Он не спешил, вынимая себя почти полностью, прежде чем снова погрузиться в ее тепло и влагу. Она отвечала ему, ее бедра двигались в том же неторопливом, чувственном ритме. Мир сузился до темноты комнаты, до их сплетенных тел, до шепота кожи о кожу.
Он наклонился и снова поцеловал ее, и в этом поцелуе была вся невысказанная страсть. Его руки скользили по ее телу, лаская, запоминая каждую кривую.
Она чувствовала, как нарастает напряжение, медленное и мощное, как прилив. Он чувствовал это по тому, как сжимались ее внутренние мышцы. Его движения стали чуть глубже, чуть более целенаправленными, но он сохранял тот же неспешный темп.
— Я... я не могу... — простонала она, ее глаза были полны слез от переполнявших ее чувств.
— Можешь, — прошептал он в ответ. — Просто отпусти себя.
И она отпустила.
Ее оргазм накатил на нее не внезапной волной, а как медленно поднимающийся океанский прилив. Он начался глубоко внутри и разлился по всему ее телу, заставив ее затрястись в немых конвульсиях. Ее внутренние мышцы ритмично сжимали его член, и это стало его разрешением. С глухим, сдавленным стоном он достиг кульминации, изливаясь в нее горячими толчками, его тело на мгновение окаменело над ней, прежде чем полностью обмякнуть.
Он не отстранился сразу. Он остался внутри нее, его лицо было прижато к ее шее, их груди поднимались и опускались в унисон. Она обвила его руками, ее пальцы медленно водили по его потной спине. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь их успокаивающимся дыханием. Она закрыла глаза, все еще ощущая его пульсацию внутри себя, и в этой тишине, в этой полной физической и эмоциональной открытости, она почувствовала не просто удовлетворение, а глубокое, всепоглощающее чувство покоя.
—-------------------------------------------------------------------------------------------------------------
In Nomine Patris Umbrarum. Per virtutem noctis aeternae. Surgite, spiritus abditi, et audite vocem meam. Aperiatur ianua, et mundus alter se nobis patefaciat. Nunc et in hora mortis nostrae. Fiat.(Лат.) — Во Имя Отца Теней. Благодаря силе вечной ночи. Восстань, ты, скрытый дух, и услышь мой голос. Откройте дверь и позвольте другому миру открыться нам. Сейчас и в час нашей смерти. Fiat.
Глава 3
Родители вернулись под самое утро, когда ночь уже начинала размываться по краям грязно-серым светом. Мать вышла из машины первая, не дожидаясь мужа, который остался загонять автомобиль в гараж. Она медленно подошла к дому, порывисто рыская в сумке в поисках ключей. Её пальцы наткнулись на холодный металл, но когда она подняла голову, то заметила — дверь была не заперта. Просто приоткрыта.
Тишина, встретившая её в прихожей, была неестественной, густой и вязкой, словно воздух превратился в сироп. Всё её тело, вымотанное ночной сменой, вдруг напряглось в один миг, пронзённое ледяным предчувствием. Что-то было не так.
Она толкнула дверь, и та с тихим скрипом распахнулась. Женщина сделала шаг вперёд, и её взгляд упал на пол в гостиной. Там, в странной, выгнутой позе, лежала Полин — подруга её дочери, оставшаяся здесь на ночёвку. Не та Полин, что резвилась и смеялась вчера вечером, а какая-то кукла с восковым лицом.
— Полин? — выдохнула мать, подбегая и опускаясь на колени. Она потрясла подростка за плечо, потом сильнее. Тело было тёплым, но безжизненным, словну пустая оболочка. Глаза не открывались.
Женщина отшатнулась, сердце заколотилось где-то в горле. Панически, дрожащими руками она принялась шарить в сумке, пытаясь нащупать телефон. И в этот момент услышала звук.