в в организме моего соседа достигла наивысшей точки, повысившееся кровяное давление подействовало на левое полушарие мозга, отвечающее за эмоциональные функции. Через мгновение, я почувствовал себя жертвой дорожно-транспортного происшествия, оказавшейся в неудачном месте, в неудачное время. Только на меня наехал не грузовик, а сосед, который придавил меня своей откровенностью. Он поднял на меня свои налитые кровь глаза, открыл рот и выразился в том смысле, что скоро всем нам будет полный... Кому это - всем, спросил я, останавливаясь. Всем, это всем, ответил сосед и сделал внушительный глоток из бутылки. Этому дому, этому городу, этому куску камня, под названием Земля, пояснил он отлепившись от бутылки. И угадай с одного раза кто это устроит? Неужели мой добропорядочный сосед, с подначкой спросил я, присаживаясь рядом. И как? На мой вопрос сосед ответил пространно, мол: "Комар и буйвола положит, если волки помогут», главное, надо этих «волков»" призвать". Дальше из его пьяных откровений я понял, что для своих «призывов» он выбрал нашу печально знаменитую Южную сопку, возвышающуюся в трех километрах от города, как огромный спиленный зуб. В начале девяностых прошлого столетия, владелец одной крупной строительной компании получил разрешение на разработку горных пород для строительных материалов. В основном для производства щебня, так как привозной для местных строительных фирм и организаций обходился не дешево. Несмотря на предупреждение местного Отдела охраны окружающей среды, он решил разворотить Южную сопку, так как она ближе остальных сопок и гор располагалась к городу. В течении года, сначала взрывники, потом тяжелая техника курочили вершину, добывая скальный камень, который потом дробился в щебень. В течении этого времени, компания росла и развивалась благодаря поставкам переработанного материала не только городским компаниям, но и в соседние города и регионы. А потом грянул экономический кризис. Компания обанкротилась, владелец исчез, строительный бизнес в нашем городе на много лет перешел в застойное состояние. Осталась только обезглавленная Южная сопка, со срезанной как ножом, вершиной. Из-за того, что высота сопки сократилась на тридцать метров, в нашей местности нарушился природный баланс. Холодный северный ветер стал дуть почти беспрестанно, из-за чего местным дачникам и фермерам, пришлось менять выращиваемые сорта овощей и фруктов с южных сортов на морозостойкие. Плоская вершина Южной и стала местом «призывов» моего соседа, а со временем, как я понял из дальнейшего рассказа, проведения странных и жутких ритуалов. Сосед рассказывал, как впервые поднявшись на сопку, он упал на колени и обратился к Создателю с мольбой обрушить наш мир в бездну. Или наслать на землю Второй Потоп, или напустить новую Черную Чуму. Естественно, его никто не услышал. Оно и понятно, никто не будет уничтожать то, что создано собственными руками, на что потрачено куча время и сил. Прежде чем до него это дошла эта простая истина, прошло полтора года. В конце концов ему надоела глотать пыль и стирать колени о камни в кровь. Он стал искать другие сферы, с которых можно "призвать волков". Его внимание привлек Космос, который, по его убеждению, кишела неведомыми силами и созданиями, которым посвящено написано тысячи книг и снято столько же телепередач. Он вспомнил о древних цивилизациях, у которых был опыт "призывов" существ из других миров. О жрецах ацтеков и майя и их предшественников - ольмеков. Для начала, он сделал себе ритуальную одежду. Из кусков материи леопардовых цветов он сшил, что-то вроде халата, подпоясывавшийся старым кожаным ремнем. На сам ремень повесил черепа дохлых мышей и крыс, за которыми ему пришлось лазать в подвал нашего дома. Когда одежда была готова и он примерил ее, он говорил, что в отражении зеркала, что висит у него в прихожей, на него смотрел самый настоящий индейский шаман в леопардовой шкуре. Таких он видел на картинках в книжках по истории народов майя и ацтеков. Затем сделал бубен. На металлический обруч, которым скрепляют деревянные доски бочки, он натянул кусок кожаной ткани. Затем прикрепил к ободку четыре рыбацких колокольчика, нарисовал по бокам первые пришедшие в голову узоры и получил самодельный шаманский там-там. После того, как одежда и бубен были готовы, он отправлялся на сопку. Там разжигал костер и в течении двух часов ходил вокруг него кругами, стуча в бубен деревянной колотушкой и произнося нараспев свои "призывы". Несмотря на то что сосед был в стельку пьян, он так и не поддался на мои уговоры прочитать хоть один «призыв». Мне было любопытно кого он зовет, прыгая два часа к ряду на вершине Южной сопки: выдумал своих богов сам, прочел о них в книжках или это у него на подсознательном уровне. Имен своих богов новоявленный шаман мне так и не раскрыл, сказав только: это Те, Кто Гасят Звезды. Но и в своих призывах он едва не потерпел фиаско. Как бы отчаянно он ни звал, на его взывания никто не окликался. Космос не слышал его яростных криков и бешенного стука самодельного там-тама. И тогда ему пришло в голову делать подношения, надеясь, что материальный «призыв» будет эффективнее изматывающего камлания. Сначала была обычная еда: чебуреки, сэндвичи, сосиски в тесте. Ну и «кока-кола», разумеется. Без нее в третьем тысячелетии, никуда. Подношения он складывал на импровизированный алтарь, который был сделан из стопки кирпичей, заменяющих ножки, и куска алюминиевого листа, играющего роль поверхности стола. Потом это все сжигалось, под бешенную дробь и круговых плясок вокруг жертвенного костра. Затем пошли другие дары: мертвые вороны, воробьи, голуби. Отравленные, сбитые машинами, умершие от голода или своих птичьих болезней. Он рыскал по всему городу в поисках птичьих трупов, обшаривая городские помойки, лазая по пыльным чердакам и дворовым пустырям. Потом складывал мертвых птиц в старый армейский вещмешок, приносил на вершину сопки и сжигал на алюминиевом алтаре. Потом слушал, как в трескучем пламени горят маленькие тельца и смотрел, как прогорклый дым поднимается к небу. Он надеялся, что дым пробьет все слои атмосферы и достигнет Тех кого звал. Почему бы нет? Говорят же, что взмах крыла бабочки на одном конце планеты может вызвать ураган на другом. Значит и пламя жертвенного огня сможет обрушить на планету огненный ураган. Или призвать Того, кто сам является ураганом. Через два с половиной года после начала его призывов, по алюминиевому алтарю впервые потекла кровь живого существа. В тот день шаман превратился в жреца. Существом была кошка, которую он поймал во дворе нашего дома и притащил на сопку всё в том же старом армейском вещмешке. А месяц спустя настал черед собак. Он выбирал первую попавшуюся на глаза бродячую псину и заманивал её куском ливерной колбасы на Южную сопку. Здесь, на вершине, ставшей самым настоящим капищем, он доставал свой охотничий нож, и пока собака с жадностью уплетала остатки ливерной, быстрым движением, перерезал ей горло. Затем бросал ещё теплый собачий труп на алюминиевый жертвенник, заваливал труп хворостом, который собирал на склонах сопки, обливал бензином, поджигал и снова начинал призывать. По его словам только за этот год в относительной близости от нашей планеты пролетели три крупных метеорита, которые с легкостью могли превратить Землю в огненный ад. За это же время на Солнце произошли две супервспышки, которые при благоприятном для соседа раскладе, могли превратить океаны в гигантский кипящий бульон. И была ещё одна крупная вспышка лихорадки Эбола в Центральной Африке. Не такая крупная, как бы ему хотелось, но всегда есть шанс повторения Великой Чумы. Отсюда он пришел к выводу, что «птицы это неплохо, кошки - хорошие жертвы, а уж собачки - вообще прелесть. Но чтобы «призыв» принес хоть какой-то результат, на алтарь надо бросить что-то посерьезнее, чем обычная пернатая или четвероногая живность.» Затем язык моего стал заплетаться, предложения стали более бессвязными, слова малопонятными, и сам он стал чаще заваливаться на бок, из-за чего мне приходилось вновь приводить его в нормальное сидячее положение. Наконец, он объявил, что ему пора домой и с мой помощью ему удалось подняться на ноги. Я довел соседа до дверей его квартиры, помог ему вставить в замочную скважину ключ и попасть в дверной проем. Ноги его не держали, он грохнулся тяжелым мешком в прихожей и тут же захрапел. Закрыв за ним дверь, я отправился домой спать. А на следующую ночь в мою дверь позвонили. Я пошел открывать дверь, глянув на часы. Было три часа ночи. На пороге стоял сосед и был он пьянее, чем я видел в прошлый раз. Он сграбастал меня в свои огромные ручищи и крепко прижал к себе. - Меня услышали, - радостно сообщил он и я чуть не задохнулся. Меня накрыла удушающая перегарная вонь вперемежку с дымом и потом. - Представляешь, меня услышали, - закричал он и стал меня трясти, как куклу, думая, что я, таким образом, быстрее разделю его радость. - Услышали! Понимаешь, услышали! У тебя машина на ходу? - вдруг спросил он. - На ходу, - ответил я, догадываясь к чему он клонит. - Поехали, я тебе покажу. И он чуть не поволок меня на улицу в одних трусах, но я с трудом уговорил дать мне одеться. Через пятнадцать минут мы вышли из дома и направились к автостоянке, расположенной за соседним домом. Там мы сели в мою старенькую «хонду» и отправились к Южной сопке. Со